Носферату ушел, а Дита пролежала в воде, пока она не стала остывать. Девушка вытерлась, слегка просушив волосы, надела платье и завернулась во влажное полотенце. Так было теплее. Пришел октябрь, а нежилой дом не топился, и тут было очень холодно. Принцесса была рада, что Дмитрий шел для нее на столь огромные траты, как ванна. И хотя вода с трудом скрывала бедра девушке, и пахла болотной тиной, но это было лучшее лекарство от слабости и болезненных ощущений.
На улице было все еще темно, а Бэн не придет до рассвета. Дмитрий мог бы и предупредить, что уйдет рано, и она попросила бы Бэна отправить за ней Ангелину. Немного согревшись, Дита вспомнила про книгу и, отыскав лампу, отравилась в библиотеку.
Усевшись на стул с ногами, поджимая под себя холодные пятки, Дита разложила перед собой тяжелый томик, но пролистав пару страниц, ее отвлек появившийся в дверях Ларс. Когда гуль пришел в дом, Дита не заметила, двигался он бесшумно. Было у него что-то схожее с Дмитрием. Какое-то безысходное безумие в глазах.
Смотреть на него было страшно, и, поежившись, девушка вернулась к книге. Гуль подошел к ней и положил руки на плечи, отодвигая стул и вытаскивая ее из-за стола.
— Что? Что такое? — У нее начался легкий приступ паники.
Ларс молчал. Продолжая удерживать ее плечи, он поднял ее со стула и прислонил к книжной полке, стал поглаживать ее по бокам и груди.
— Ларс, прекрати, — Дита попыталась от него избавиться, но он только сильнее прижался к ней и закрыл своей огромной ладонью ей рот, не позволяя ей произнести не звука. Девушка попыталась отбиваться, но он продолжал сопеть над ее плечом, игнорируя и поглаживая ее тело. Раздвинув коленом ей ноги, он стал гладить ее сквозь ткань платья, вдавливая в нее пальцы.
Дита попыталась укусить его руку, но он был твердый как дерево. Чертовы старые гули, ей не нравилось это и в Бэне. Непробиваемая кожа, которая, казалось, не чувствовала ничего. Бэн, конечно, утверждал, что чувствует каждое ее прикосновение, но видя его в бою, ей думалось, что он плотнее камня.
Ларс умело поглаживал ее клитор, не позволяя ей двигаться. Впервые за нечастые стычки от мужчины не несло навозом, и ее тело предательски отвечало на ласки, хотя сложившееся положение было ей отвратительным.
— Как же ты пахнешь... — прошептал он, отпуская ей рот и начиная задирать ей платье.
— Отпусти меня! — Она стала отбрыкиваться и ругаться, но Ларс все также сопел над ее ухом, занятый лишь собой и игнорируя ее полностью.
Подняв юбку, он засунул в нее пальцы, продолжая потирать клитор. Она не смогла сдержать вскрик отвращения и он, приняв это превратно, подтянул к себе ее бедра, продолжая ласкать ее руками.
— Мурло, отпусти! Я не хочу тебя!
— Твое тело говорит другое
— Отпусти меня и я покажу тебе, что говорит мое тело! — Дита была готова начать с ним драку, несмотря на его рост и силу.
— Не к чему, — Ларс усмехнулся, задирая ее платье все выше, он дотянулся до ее груди, разрывая завязки. Осторожно начал сжимать ее соски, ей пришлось закусить губу, чтобы удержать голос своего тела. О Ларсе ходила слава соблазнителя и ловеласа, он действительно действовал искусно, точно и уверено, она с трудом сдерживалась, чтобы не поддаться на его ласки.
— Прекрати это, отпусти!
— Ты вся мокрая, девочка, ты же хочешь меня, — он приспустил штаны, и она почувствовала, как он упирает в нее свою плоть. Раздвигая ее губы пальцами, он впихнул в нее свой член, и девушка сморщилась от отвращения. Ларс стал насаживать ее на себя, входя все глубже, двигаясь быстрее и сильнее. У него был большой, очень большой и толстый член, и от проникновения ей было крайне неприятно. Дита взвыла, пытаясь оттолкнуть его.
— Больно, оставь меня, Ларс! Вытащи эту штуку! — Она злилась, возбуждение проходило, а боль усиливалась.
— Сравнимо с болью от его зубов? — Гуль спросил это с какой-то завистью. При воспоминании о зубах Дмитрия у девушки мурашки побежали, это была несравнимая боль.
Ларс проникал все глубже, и ей до безумия захотелось сбежать, оказаться где-нибудь в другом месте. Он впихивал себя сильными толчками, она вскрикивала, колотила его руками и пыталась дотянуться ногтями до лица и глаз, Ларс ловил ее руки, выкручивая, сжимая. Это было обидно, гадко, унизительно. А мужчина начал двигаться резче и агрессивнее. Дита стала всхлипывать, не имея никакого шанса вырваться, убежать, остановить, чтобы он не входил так глубоко. Ларс сжимал ее как игрушку, не обращая внимания на ее слезы, используя для удовлетворения своих потребностей, как кусок мяса. Дита начала реветь, ругать его грязными словами и проклинать. К счастью, он быстро кончил, и Дита попыталась слезть с него. Но Ларс продолжал сопеть над ней, не отпуская. В какой-то момент она испугалась, что мужчина продолжит снова, но он явно обмяк и потерял возбуждение.
— Так намного лучше, — сказал гуль сам себе, — сомнительное удовольствие, но зато голова больше не ломит от твоих образов. — Ларс усмехнулся, — Тебе понравилось? — Просвистел он ей в ухо
