— О, господин, я стараюсь, как могу. Я очень надеюсь, что вы будут довольны мной.
— Я доволен, — утвердительно кивнул вампир.
— Прошу, дайте мне крови, я так изголодалась по вам. Я вижу вас в своих снах, и всюду чудится ваш голос.
Курт усмехнулся.
— Твои галлюцинации именно из-за моего вите! И если мы будем не осторожными, то Петр сможет почувствовать в твоей крови изменения. Я дам тебе пару капель. Но не будем превышать нормы.
С этими словами он прокусил кисть и, отведя руку в сторону, заставил упасть на пол двум крупным каплям. Марианна мгновенно кинулась к красным лужицам и стала слизывать их, не обращая внимания на грязь и гниль, что заполняли доски пола.
— А теперь ступай. И будь осторожна.
Марианна поднялась и покорно вышла из комнаты. Спустившись на первый этаж, она не вышла на улицу, а спряталась в уголок и стала вытирать слезы счастья, что заливали ее лицо. Больше всего на свете она любила своего господина, и не было большей радости, чем слышать в его голосе заботу.
Курт, оставшись один, медленно вошел в соседнюю комнату и уставился на невысокую иссушенную девушку.
— Ты все слышала, — произнес он.
— Частично. Повтори для меня, — сказала Алиса холодным бесцветным голосом.
— «Бездонный сосуд» завтра покинет Берлин, и направиться в Вену по главной торговой дороге.
— Ясно. Мои люди не успеют добраться до нее так скоро. Как долго смертная пробудет в капелле Карла?
— Этого мне не сообщили. Но предполагаю не дольше суток, так как Карл собирается провести лишь один ритуал с ней.
— Оно будет перехвачено на обратном пути. Обезопась свой источник, и я жду дальнейших новостей о Джетте.
Курт слегка поклонился и вампирша развернувшись, прошла сквозь стену, покидая комнату. В углу остался сидеть, сжавшись в комок невысокий темноволосый мужчина, похожий на дровосека. Но Курт угрожающе махнул на него рукой и то исчез, растворившись в воздухе.
— Я тебя слышал! — Тихо прошелестело над потолком.
Курт лишь дернул головой, но еще одного зрителя в своей видимой Малкавской Сети не заметил.
(Берлин, Alte Leipziger Straße 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла. 22 октября 1811 год. День). Среда. (Ларс)
Ларс вернулся в Берлин в три часа дня. Дорога измотала его, но помня указ хозяина, он направился сначала в капеллу Треморов, чтобы встретиться с любимой едой господина. Ему совершенно не хотелось видеть сейчас Диту, и еще меньше хотелось унижаться перед ней, извиняясь за надуманные ошибки Дмитрия. Как бы хозяин с ней не обошелся, девчонка не достойна его внимания и таких привилегий. Дита отзывается о нем так же гадко, как и обо всех остальных, она ненавидит Дмитрия и от этого Ларсу каждый раз хотелось свернуть ей шею. Но он знал, как ценна глупая строптивая шлюха и старался быть с ней терпеливым.
Кроме того у Ларса были чудесные новости, касательно бизнеса Дмитрия, и ему не терпелось отправиться к господину, чтобы обрадовать вампира своими и его удачами. Так же дела требовали следующей поездки в Лондон, и Ларс очень надеялся, что Дмитрий оправиться с ним, а не будет дожидаться появления Диты в своем доме.
Гуль намеревался поговорить с Дитой незаметно, но с удивлением обнаружил, что ее комната заперта. На стук никто не ответил, и ему пришлось искать Марианну, чтобы та рассказала, где девчонка. Если Дита отправилась к Бэну, то Ларсу придется ждать до вечера, а этого ему хотелось меньше всего.
К счастью слуга Петра смогла ответить, где девчонка и дала ключи от ее комнаты. Гуль быстро спустился к коморке принцессы и отпер, без стука входя в ее покои. Девушки к этой крохотной комнатушке он с первого взгляда даже не заметил, и решил, что Марианна просто посмеялась над ним. Но потом обратил внимание на скомканный плед под кроватью. Дита пряталась в запертой комнате и на мгновение его это насторожило.
Присев с ней рядом мужчина потряс девчонку за плечо. Дита спала, как всегда крепко и лишь нервно вздохнула после его попыток и продолжила спать. Ларс дернул ее сильнее, вытаскивая из ее убежища. Дита открыла глаза и стала кричать как резаная. Мужчина на мгновение опешил, но потом, стукнув ее затылком об пол, заткнул ей рот ладонью. Девчонка отбивалась с таким бешенством, что ему с трудом удавалось ее удерживать. В нее словно бес вселился, и Ларс не мог понять такой странной перемены. Конечно, после того как гуль показал, как может с ней обращаться девчонка могла и не так озвереть. Но все же, ее буйство выглядело совершенно иррациональным и Ларс несколько раз стукнул ее головой, надеясь, что она перестанет вопить.
Дита обмякла, потеряв сознания, и Ларс отпустил девушку, почесывая затылок. Вся приготовленная речь бесполезно потерялась в голове. Какой вообще смысл просить у нее прощение? Бестолковое мясо, толку от нее – лишь кровь.
Ларс плотно завернул смертную в плед, скрутив руки и ноги в кулек, и так усадил на кровать. Легкими оплеухами он привел Диту в чувства и прежде чем она начала снова кричать, приложил ей палец к губам.
— Тихо, без воплей. — Сказал гуль как можно более спокойно и внушительно.
