Вильгельм закатил глаза и почесал переносицу. Разговор его явно не радовал.
— Ты вышла из-под контроля. Палач не должен так сильно увлекаться диаблери, ты пугаешь и Густава.
— Он прекрасно знает, что я работаю только ради его блага. Только для блага Берлина. И Густав сам позволил мне амарант, уверенный, что это даст мне силы сразиться с опасными противниками! Я служу верой и правдой Берлину двести пятьдесят лет! Вильгельм, ты должен помочь мне!
— Я тебе ничего не должен. Это ты мне должна! Я оплачивал твою жизнь, развлекал и кормил. Ты же только мешалась под ногами. Ты только и годна на то, чтобы убивать слабокровных и убирать мусор.
— Я сильнее тебя! Сильнее Густава! Я могу быть полезной! — Катерина почти кричала.
— Прекрати! Если ты так сильна, прими свою смерть достойно. Хватит истерик, женщина. Ты свое отжила...
Катерина резко дернула рукой, призывая Сенешаля к тишине, и замерла прислушиваясь. Потом повернулась к кромке леса и указала на странную фигуру у деревьев.
— Мара! Она явилась! Сама, лично.
— Мне нужно уехать.
— Нет! Надо убить ее! Это нужно для защиты Берлина. Мара Саббатница, что строит против нас козни уже столетие. Мы не должны позволить ей уйти. — Катерина говорила быстро и четко, словно машина, не отрывая взгляда от врага. — Снимай свои яркие одеяния и готовься к бою…
Палач не договорила, дернувшись в сторону, она ушла от четкого удара. Перед ними проявился сморщенный, покрытый наростами и кровавыми узлами человечек. Существо рычало и тыкало в них когтями.
— Детеныш Мары! — Воскликнула Катерина и снова отскочила, уходя от его выпада. — Позаботься о нем, я за старой ведьмой!
Не обращая более внимания на Вильгельма, Палач помчалась к лесу, ускоряясь и тратя кровь на усиление себя.
Вильгельм вытащил свою шпагу и свистнул слуг. Он был ослаблен ритуалом, а существо перед ним, пусть и очень молодое и неопытное было создано для того чтобы убивать. И именно это Потомок Мары и собирался сейчас сделать.
Вильгельм отбил несколько его ударов, парируя его когти, но человечек был ловок и быстр. Гули Сенешаля полегли, не успев сделать ничего, и Вильгельм получил несколько ударов когтями.
— Катерина! — Закричал он в отчаянье, призывая Палача.
Человечек продолжал атаки, и хотя Вильгельм хорошо обращался со шпагой, из-за слабости он не мог усилить свое тело кровью, не мог задействовать дисциплины и внезапно понял, что совершенно беспомощен перед Новообращенным Саббатником.
После очередного выпада, человечек распорол когтями мужчине руку и когда Вильгельм выронил шпагу, Носферату подобрал ее и стал, хихикая, тыкать ею в беззащитного вампира. Сенешаль в отчаянье стал отступать. У него остался лишь короткий нож, и хотя шпага по-сравнению с когтями наносила менее болезненные раны, Вильгельм чувствовал, что слабеет.
Наконец, окончательно загнав его, ослабив, человечек замахнулся для последнего удара. Он метился шпагой Вильгельму прямо в сердце и Сенешаль понимал, что не сможет остановить этот удар.
Катерина возникла перед ним в последнее мгновение. Она закрыла Вильгельма своим телом, и шпага, пройдя сквозь нее, лишь слегка кольнула мужчину. Отломав конец, торчащий из своей груди, Катерина воткнула его в голову противника и, вынув, тут же повторила. Человечек прахом осыпался к ее ногам и женщина повернулась к Вильгельму.
Сенешаль прижал руку к груди, где вошел конец шпаги, рана жгла и болела. Сильнее, чем раны от когтей на руке и груди.
— Что с тобой?! — Удивленно спросила Катерина, смотря, как он медленно оседает на грязную землю.
— Ритуал. — Признался он. — Тремерские штучки.
— Что ты с собой сделал! — Катерина подхватила мужчину, не давая ему упасть.
— Всего лишь пытался избавиться от тебя!
— И что? Избавился?
Вильгельм заметил, что женщина плачет.
— Прекрати, Катерина. И ты, и я, оба знаем, что нас не связывают никакие чувства!
— Знаем?
— Нет никакой любви, лишь Узы, и ты забудешь обо мне, когда мое вите в тебе остынет. — Его голос слабел.
— Я просто хочу твоей крови. И чтобы ты обнял меня, — Катерина расстегнула его рубашку и взглянула на рану от шпаги. — Выглядит плохо.
— Мне надо к Тремерам... что с Марой.
— Удрала. Мы, похоже, потревожили место ее дневания, пошлю сюда Бэна с проверкой.
— Доставь меня к Тремерам, Палач, — приказал ей Вильгельм, чувствуя, что не способен шевелиться.
— Я ведь полезна, Вильгельм, ты видишь, что я полезна! Не надо избавляться от меня. — Взмолилась она, все еще сидя над его телом.
— Прекрати. Катерина, я устал от тебя. Думал, разрушу Узы и все наладиться. Но ты не даешь мне прохода.
— Я привыкла к твоей крови...
— В том-то и дело, ты все время ела! Ты расточительна, а для нас это непростительная трата. Катерина, береги кровь и тебе будет проще!
— Я не буду брать много, — Катерина поцеловала его в шею.
— Не смей! — Приказал он, и Палач остановилась, — я и так ослаблен. Если ты выпьешь, то лишь продлишь свою связь со мной.
— Какая разница, если ты собрался меня убить! — Воскликнула она.
