Дита вернулась с кувшином и кружками, Анжело вновь стряхнул ей в ладони пепел, но этого ему было мало и, удерживая ее за руку, он затушил сигару ей об внутреннюю сторону предплечья. Девушка сперва зашипела на него, а потом замерла, неподвижно терпя издевательства. В глазах девушки была чернота и опустошенность, казалось, она даже не чувствует боли.
Сигара потухла, и Анжело подтолкнул ее к служебным комнатам. Дита как кукла шатнулась в сторону и медленно ушла. Бэн не доел и, не прощаясь, оставил гулей. Теперь он понимал, о какой протекции просила девушка. Но даже если он назовет ее своей, это вряд ли спасет Диту от этих мелких пакостей. Анжело не упустит возможности причинять ей боль, а сближение с Бэном могло бы лишь усилить подобные нападки. И Бэн предпочел бы не появляться рядом с ней. Смотреть, как над ней издеваются было невыносимо. И он хотел бы просто забыть о девушке, рядом с которой он был не в состоянии трезво мыслить.
(Кёпеник, 8 ноябрь 1812 год. Ночь). Суббота. (Катерина)
Катерина настигла очередного отпрыска Мары у юго-восточной стороны Мюгеля. За пару недель отпрыск набрался полезных навыков, хотя возможно его обучала сама Мара. Не предполагая, что птенец будет так резв, Катерина подставилась, и новичок разорвал ей шею когтями. Рана от когтей быстро не восстанавливалась и, чувствуя боль и раздражения из-за своей невнимательности Катерина смотрела на рассыпанный перед ней прах. Остался один. Но то, что детеныши учились быстро и знали, как действовать, говорило о том, что Мара их готовила целенаправленно. До рассвета оставалось часа три, и бродить по темным лесам Кёпинека было рисково. Вспомнив про одного должника, Катерина направилась к конюшням на восточной стороне озера Мюгель.
Через полчаса она стояла у невысокого заборчика, построенный только для обозначения границ. Ворота были как всегда открыты и, переступив границу убежища Дмитрия, Катерина прислушалась. Через несколько минут она услышала спешащие шаги. Как она и ожидала сотрудничество с Ясноткой, позволило Дмитрию иметь не плохую охранную систему в своем убежище.
Через пять минут рядом с Катериной стоял Ларс, и удивленно поглаживая свои белесые волосы, ждал ее объяснений. Катерина не двигалась.
— Позови Дмитрия!
— Хозяин занят, и сегодня никого не принимает.
— Позови! — Шикнула она на гуля, и тот покорно помчался в большой господский дом, что Дмитрий использовал для встреч.
Только когда он ушел, Катерина поняла, что хозяин конюшен вполне мог принимать сейчас у себя Яснотку или Эрилес, и Дмитрий не позволит ей остаться. Палач стояла в одиночестве и, размышляя, расстраивала сама себя.
Когда же Носферату, в маске семнадцатилетнего страшненького юноши стал перед ней, сложив руки на груди, Палач поняла, что надо искать другое место для сна.
— Чего тут забыла? — Сердито спросил Дмитрий.
— У тебя там встреча Носферату?
— Нет, и не твое дело. Иди в Берлин, Палач.
— Я должна следить за всем Бранденбургом!
— Что-то не помню таких своих слов, когда ты пропускаешь саббатников в мой дом! Уходи, Катерина, тебе тут нечего делать.
Катерина вздрогнула. Ее гнали и отсюда. Быть ненужной было очень печально. Но еще печальней, что Катерина так и не наладила ни одного контакта за время своей не-жизни. Все ее сторонники были либо запуганы ей, либо связаны с ней Узами. Невольно Палач подумала, что снова придется спать в ледяной земле, и поежилась.
— Я не ясно выразился? Не отнимай мое время.
Катерине показалась, что эти слова произнес Вильгельм. Именно так он и гнал ее последние несколько недель. Палач переборов свою страсть не встречалась с Сенешалем, но от этого тосковала по нему лишь сильнее. По ее щеке непроизвольно скатилась слезинка. Дмитрий никогда не был с ней добр, но благодаря Узам, которыми Катерина насильно связывала Носферату, он был вежлив и выполнял все еще команды.
Смотря на слабость самой сильной женщины Германии, Дмитрий вдохнул и, наклонившись к низенькой Палач слизнул ее кровавую слезинку.
— Твои Узы завяли. — Сказал он ей, смягчившись. — Ты решила забыть обо мне?
Катерина удивленно подняла на него взгляд. Она действительно потерялась во времени и не помнила, когда последний раз обновляла их Связь. Но Дмитрий обычно пытался сбежать от нее, пытался избавиться от ее крови и навязанных Уз. Теперь же он сам испил ее кровь, добровольно связывая себя.
— Но почему?
— Просто пожалел тебя. Ты такая жалкая, Катерина. А я-то думал, что Палач Берлина способна за себя постоять.
Дмитрий отвернулся и поманил ее за собой.
— Пойдем, только помни, что это мой Домен и не вздумай делать что-то без моего разрешения!
Катерина радостно побежала следом, устав от одиночества, на которое она сама себя обрекла, избегая общения со всеми остальными Каинитами и гулями. Ноябрь был непривычно теплым и солнечным, но на улице было достаточно холодно, а ночью температура опускалась ниже нуля, и пробуждаться в подледенелой земле было гадко.
