То и дело нам попадались ямы с водой там, где кто-то из наших предшественников продавил соляную корку. Мы осторожно огибали такие участки, не располагая даже сомнительным преимуществом в виде колеи, утрамбованной другими машинами. Когда пересекаешь соляную топь, опасно уходить в сторону от проторенного пути. Все же мы отклонились от него километрах в 30 к северу от Укайра, где рассчитывали без труда отыскать следы былой оросительной системы. Не тут-то было! Мы попали в лабиринт песчаных холмов с кустарниками и участками солончака, которые прибавили нам хлопот, и очень быстро заблудились. Наши вездеходы то и дело зарывались по ступицу в песок, так что весь отряд в составе 20 с лишним человек должен был толкать застрявшую машину. Кажется, только семилетний Майкл был счастлив: в своем детском саду он никогда не видел такой замечательной песочницы.
С трудом пробившись обратно к полосе солончаков на востоке, мы осторожно двинулись через них, пока не вышли снова на укайрское шоссе.
Развалины Укайра занимают куда большую площадь, чем нам показалось с воздуха. Шагая к берегу через солончак по верху северной стены, я где-то далеко-далеко видел обозначающую юго-западный угол разрушенную башню (явно недавней постройки), и мои друзья-кладоискатели, которые направились к ней каждый своим путем, казались совсем маленькими. Возле узкого пролива впереди моя стена оканчивалась береговой башней. От башни, как и от стены, выступали на поверхности всего один-два ряда кладки. За проливом стояли дома из глиняных кирпичей и желтая крепость нынешнего селения. Широкая кладка под моими ногами состояла из кораллоподобного конгломерата, который жители стран Персидского залива добывают в отлив на морском дне и называют
По пути я набрал полную сумку черепков, которые утвердили меня в моих выводах. А осмотр материала, собранного другими членами отряда, убедил нас всех в справедливости заключения, к которому склонялись и мои спутники. Большинство из них участвовало в поездке в Тадж, где мы нашли черепки, статуэтки и обломки «курильниц», датируемые теми самыми веками, на которые приходился расцвет Герры. Окажись здесь та же посуда и те же изделия, мы тотчас узнали бы их. Ничего подобного тут не было. Черепки глазурованной керамики и желтой посуды с резным орнаментом, осколки кольцевых поддонов и кувшинов с ручками — типично исламский набор. Разумеется, как и на Бахрейне, исламский город мог возникнуть поверх города времен Селевкидов, и в таком случае исламская керамика должна преобладать. Здесь нам вообще не попалось ничего более древнего. Конечно, негативные свидетельства мало что доказывают. И значительная часть города погребена высокими дюнами, под которыми могло скрываться более древнее поселение. Во всяком случае, город, чьи следы обнаруживались на поверхности, не был Геррой. А если Герра кроется под песками, то дюн, не говоря уже о барханах, в этом краю предостаточно… Так что Герра по-прежнему оставалась для нас затерянным городом.
Таким городом остается она и по сей день. Много событий произошло в археологии Саудовской Аравии после нашей первой разведки в декабре 1962 г., но Герра с ее золотыми и серебряными кладами и с домами, инкрустированными слоновой костью и драгоценными камнями, все еще ждет своего открывателя.
В 1963 г., возвратившись в Данию, мы написали официальную бумагу, с просьбой позволить нам распространить наши исследования на Саудовскую Аравию. Тогда в стране не было учреждения, занимающегося древними памятниками, и наше ходатайство осталось без внимания. Однако в том же году учредили комиссию, которой поручили рассмотреть вопрос об организации департамента, заведующего древностями Саудовской Аравии.
В 1964 г. я снова посетил Дахран, теперь уже вместе с П. В. Мы еще раз осмотрели Тадж. И побывали на острове Тарут.
