Словом, настало время спросить себя: если «тайна курганов», первоначально позвавшая нас в путь, раскрыта, есть ли смысл продолжать работу? Однако тут же возникал и первый дополнительный вопрос: насколько убедительно наше решение? Мы могли теперь утверждать, что в курганах хоронил своих покойников народ, который населял город вокруг нынешней португальской крепости на северном побережье Бахрейна и воздвиг храм у Барбара, километрах в пяти западнее на том же побережье. Эти люди пользовались весьма характерной керамикой. Тщательное исследование не выявило ничего подобного во всем древнем мире, так что речь шла, вероятно, о вполне самостоятельной культуре, а не о колонистах или боковой ветви какого-то другого известного народа. Настоящая «утерянная цивилизация»! И город, и храм, и курганы возникли приблизительно около 2300 г. до н. э. — дата, основанная почти всецело на большом сходстве медной бычьей головы из Барбара и таких же голов из царских гробниц Ура, которые большинство авторитетов (исключая нашедшего эти предметы археолога) относило к указанной дате с точностью до ста лет.
Вот и два превосходных повода продолжать раскопки. Первый: материал, на котором основана датировка, недостаточно надежен. Второй: если вы нашли «утерянную цивилизацию», как-то не принято тут же и оставить ее, чтобы больше не возвращаться. Необходимо определить ее место в контексте, в истории той поры, когда она существовала, в развитии мировой культуры.
Теоретически цель моих стратиграфических раскопок в том и состояла, чтобы дать горизонтам бахрейнских культур хотя бы приблизительную датировку и установить степень взаимосвязи горизонтов. Пришла пора обратиться к своим записям и посмотреть, как можно истолковать найденное мною.
Как вы помните, я раскопал пять горизонтов, четко привязанных к изменениям в керамическом материале и пронумерованных сверху вниз. Прежде всего надо было переменить эту последовательность, считать горизонты снизу вверх. Это не так бессмысленно, как может показаться. Хотя мы открывали их сверху вниз,
Итак, город 1. Датировка — точно не известна, происхождение — тоже. Вероятно, это начальный этап в развитии городища. (Хотя в древнейших слоях «цепочечного» горизонта видна смесь совсем разнородной керамики— с одной стороны, красная, тонкостенная, с примесью гравия, орнамент «цепочка», с другой стороны, толстостенная, с примесью соломы желтая «кухонная посуда», — разве это не сходно с тем, что встречалось в предматериковом слое первых шурфов? Там разнородная смесь означала, что мы находимся за пределами нашего города и просеиваем втоптанные в песок отбросы разных культур. Может, здесь то же самое, и глубже, в толще холма, кроется более древний город?) Словом, необходимо узнать про город I гораздо больше.
Город II. Датировка — вероятно, что-то около 2300 г. до н. э. Происхождение — от города I. Возможно, перемены ограничились сферой керамики, но скорее всего дело не свелось только к этому. Город II существовал достаточно долго, чтобы образовать пять слоев в телле, воздвигнуть и дважды перестроить Барбарский храм и обзавестись сотней тысяч курганов. Интересно, сколько на это ушло лет? Сто, триста, пятьсот?
Город III. Представлен только мусорной ямой с «карамельной» посудой. Однако здесь нам на помощь пришли книги. «Карамельная» посуда была прекрасно известна по Месопотамии как касситская керамика. Касситы вторглись в Двуречье с гор персидского Луристапа около 1750 г. до н. э.; постепенно расширяя свои владения, они захватили всю долину Евфрата и Тигра, от области севернее нынешнею Багдада до Персидского залива. Правлению касситской династии был положен конец, когда эту территорию около 1200 г. до н. э. завоевали ассирийцы. А до тех пор свыше пятисот лет керамика Южной Месопотамии, даже в районах, не подчиненных касситам, отличалась поразительной однородностью, оставаясь неизменной из поколения в поколение. И она оказалась тождественна нашей «карамельной» посуде.
