Наша экспедиция все ближе и ближе приближалась к священному Кайласу. Каждый из нас ждал встречи с загадочной Шамбалой, вернее мечтал об этом, хотя прекрасно понимал, что Шамбала от нас глубоко сокрыта и осознание ее недоступно для нашего разума. Загадка висела в воздухе.
Мы озирались по сторонам, стараясь увидеть какие-то косвенные признаки неведомой нам сверхвысокой формы жизни, но их все не было, и только унылый ландшафт безбрежного Тибета давил на воображение.
– Ребята, мне почему-то грустно, – неожиданно для самого себя сказал я в машине.
– Мне тоже что-то невесело, – отозвался Селиверстов. – Не тоскуй, шеф, все будет нормально.
– Я не тоскую, мне просто грустно. Грусть – это хорошее чувство, оно доброе, а не злое. Это чувство неразделенности помыслов и желаний, это чувство глубинного одиночества и глубинного осознания неосуществимости твоих устремлений к истине, – как бы анализируя самого себя, проговорил я.
Э. М.: Мой друг Сергей Селиверстов вот уже много лет жалуется, что его нередко посещает чувство одиночества… хотя он женат, у него есть дети… Сергей – тонкий и глубокий человек.
По пути, встретились три маленькие ступы, вокруг которых паслось стадо баранов. Я попросил остановить машину и расспросить пастуха о предназначении этих ступ. После расспроса проводник Тату сказал:
– Ламы говорили пастуху, что эти ступы поставлены для поклонения Шамбале. Пастух считает, что рядом с этой ступой человек может пользоваться тантрической силой Кайласа.
Тибетские ступы тоже ориентированы по древней магнитной сетке Кайласа
Я вышел из машины, подошел к ступам и компасом померил их ориентацию: она отличалась, как и в случае с непальскими ступами, ровно на 600 от линии «север-юг», то есть эти ступы были тоже ориентированы по древней магнитной сетке, когда точкой Северного Полюса была гора Кайлас.
Я понимал, что тибетский пастух, конечно же, не мог пользоваться тантрической силой Кайласа, но глубинная подсознательная память о Больших Людях, которые пользовались этой великой силой, толкала, видимо, этих бедных людей строить ступы, чтобы хотя бы казалось, что они тоже могут…
– Любопытно, что ступы похожи на ступенчатую пирамиду, – подумал я. – Неужели жизнь загадочной Шамбалы неким образом связана с пирамидами?
Далее по пути мы встречали немало таких ступ; все они были ориентированы по древней магнитной сетке Кайласа. Но одна из этих ступ оказалась особенной. Тату сам остановил машину и обратил наше внимание на нее. Эта ступа напоминала ворота. Вернее, ступа была установлена на конструкцию, похожую на ворота.
– Эта ступа считается вратами в Шамбалу, – сказал он.
– Почему? – спросил я.
– Ну…, – задумался Тату, – эта ступа похожа на священную гору, у подножия которой есть врата в Шамбалу.
– Прямо-таки железные ворота, которые на замке, что ли? – послышался ехидный голос Рафаэля Юсупова.
– Нет, нет, – смутился Тату, – таких ворот там нет. Врата в Шамбалу каменные и очень большие. Открываются они только тем, кто знает заклинание и кого подпустит к вратам «счастливый камень», а не убьет при подходе.
Э. М.: В последующем, мое мнение о вратах несколько изменилось. Подобных конструкций много в Египте (экспедиции 2002 и 2005), и все они ориентированы под 60°, то есть направлены на Кайлас. У нас сложилось впечатление, что это некие устройства, улавливающие тантрическую силу Кайласа.
– Мы сможем увидеть врата в Шамбалу? – я пристально посмотрел на Тату.
– Только тот человек, кому Богом разрешено, увидит врата в Шамбалу, – уклончиво ответил Тату.
Я вспомнил, что ламы в Непале тоже говорили про некий «счастливый камень», где расположены врата в подземный мир. Я чувствовал, что Тату сможет нам показать это место, но не стал просить его об этом заранее, боясь задеть что-то слишком святое для него.
– Вы, тибетцы, боитесь Шамбалы? – задал я вопрос Тату.
– Нет, мы не боимся, не боимся, совсем не боимся, – скороговоркой начал говорить он, – мы просто почитаем ее, мы преклоняемся перед Шамбалой. Ведь Шамбала всегда покровительствовала нам, тибетцам. Мы ждем и зовем…
