– Тебе повезло с тетушкой, она невероятная! – проговорила Аня.
– Я сегодня не работаю и могу остаться на день, если нужно.
– Нет, спасибо, я справлюсь.
Лука уехал. Он был удивительно послушным, Аня никогда прежде не встречала мужчин с таким мягким нравом – он всегда готов был подать ей руку и прийти на помощь, но в то же время никогда не спорил с ней, принимая все ее слова на веру. Не задавал лишних вопросов, был тактичен и деликатен. Даже несмотря на то, что ему не хотелось оставлять ее в доме одну в таком неважнецком состоянии, Лука не стал настаивать, когда она отказалась от его помощи. Своей добротой и приветливостью Лука напоминал лабрадора. Он заботился о ее чувствах, хотя они едва были знакомы и мало общались.
Когда за ним закрылась дверь, Аня снова провалилась в сон, только на этот раз со спокойной душой и с чувством, что ей есть на кого положиться. Несколько следующих дней она провела в полубессознательном состоянии, курсируя между кухней, туалетом и постелью.
Анина болезнь была гораздо серьезнее, чем простое переохлаждение, и усугублялась ее переживаниями из-за противоречивого поведения Роберта и ее отношения к нему. Она не умела проявлять свои желания и не смогла объяснить Роберту, что чувствовала на самом деле, чем и загнала себя в тупик. Болезнь оказалась для нее единственным выходом из сложившейся трудной ситуации – теперь, когда она лежала дома с высокой температурой, ей не нужно было общаться с Робертом и размышлять о том, какие чувства он к ней испытывает.
Прошло шесть дней, Аня оправилась от болезни и приняла решение еще какое-то время не встречаться с Робертом. Но именно в тот момент пропиликал телефон, оповещая о новом входящем сообщении. На часах была почти полночь. Аня улыбнулась, ожидая прочитать порцию сплетен от подруг, зовущих ее обратно в Москву.
Аня не ответила. Спустя полчаса новое сообщение:
Сгорая от любопытства, что могло понадобиться тренеру в столь поздний час и уж не соскучился ли он по ней, Аня напечатала:
Ей не хотелось выглядеть жалкой и одинокой в его глазах.
–
–
–
–
–
–
–
В предвкушении увлекательного путешествия она смогла уснуть лишь на рассвете. Она знала, что ему придется сделать крюк, чтобы заехать за ней, и это обнадеживало. Снова.
Наутро Роберт приехал позже назначенного часа, и Аня уже успела подумать, что совместная поездка была плохой идеей. Она стояла у калитки с рюкзаком и всматривалась в тенистую буковую аллею. Был момент, когда она даже предположила, что он ее с кем-то перепутал и предложил поехать совсем другой девушке. Аня успела отчаяться, когда, наконец, увидела сквозь деревья приближающуюся машину. На душе отлегло.
Роберт коротко посигналил в знак приветствия и остановил напротив нее проржавевший местами микроавтобус, который сам с теплотой в голосе звал «бусик», объясняя тем, что возит в нем детей и потому считает автобусом, а дети, вплетая иностранные слова в свою речь, окрестили машину «бусом» – так и прижилось. Она села на переднее сиденье, и он протянул ей стаканчик с кофе:
– Держите, это я вам купил!
Аня улыбнулась, взяла стаканчик и тут же отпила глоток. Напиток из пережаренных или даже сгоревших кофейных зерен вызвал только одно желание – вылить его немедленно.
Роберт сделал музыку громче и вдавил педаль газа в пол. Водил он так же, как обучал детей, – резко, порывисто, нетерпеливо. Дорога пролегала через поля и лес, через небольшие деревушки. Он злостно нарушал скоростной режим, не сбавлял скорость в населенных пунктах, совершал обгон через сплошную линию, дергался из стороны в сторону, словно удирал от пчелиного роя. Казалось, что он не способен ехать за другой машиной; создавая аварийные ситуации, Роберт будто соревновался за призовое место.
Ехали молча. И молчание это было красноречивее слов. В воздухе звенело нарастающее напряжение. Аня неоднократно хотела завязать разговор, но не находила слов. Говорить им было не о чем.
Аня заметила, что Роберт часто бывал угрюмым и вспыльчивым, что делало его несносным собеседником: было невозможно предугадать его поведение. Обычно в такие моменты он односложно отвечал, был раздражителен и вел себя так, будто из-за чего-то на нее обижен.
Переключив скорость, он потянулся в бардачок за стопкой музыкальных дисков и случайно дотронулся до ее колена. Сердце ее затрепетало, но она не подала виду. Едва лишь болезненная страсть немного уступила место разуму, как одним прикосновением, одной искрой он, сам того не зная, снова разжег в ней огонь.
