– А почему на пляже нет предупреждающих табличек? Я впервые слышу о подобном.
– Еще раз повторю: наш пляж безопасный. Когда бывают сильные волны и течения, спасатели вывешивают черный флаг и объявляют по громкоговорителю, что купание запрещено. Ну а на диких пляжах, не оборудованных для купания, вообще лучше не плавать. Чаще всего отбойные течения бывают в Балтийске и на Балтийской косе, вот там нужно быть предельно внимательными. Приезжают отдыхающие, ничего не знают и тонут один за другим. Даже тела не всегда находят. Ну да ладно, не будем о грустном. Вы девушка разумная, и вам уже пора на воду, – усмехнулся Роберт и опустил сап-борд в море. Придерживая доску рукой, добавил: – Залезайте.
Аня встала коленями на доску, и Роберт оттолкнул сап-борд.
– Гребите! И далеко за буйки не заплывайте!
– Постараюсь!
Приноровившись управляться с веслом, Аня приблизилась к оранжевому буйку, торчащему из воды. Оглянувшись на берег, Аня увидела, что яхты уже спускают на воду, это значит, что и тренер скоро отплывет вслед за ними. Внутренний трепет сменился спокойной уверенностью, что ей не грозит опасность. Она встала на доску, и, хотя ноги дрожали, а по морю бежали невысокие волны, у нее получилось удержать равновесие. Больше всего она опасалась падения. Аня не боялась удариться или намочить волосы, но ей хотелось избежать насмешек или неловкого ощущения, когда окружающие смотрят на нее как на неудачницу.
Роберт вышел в море. Аня усердно гребла в направлении берега, но тут подул ветер, и ее доску начало уносить в открытое море. Сердце бешено заколотилось. Вроде бы повода звать на помощь пока не было – она лишь чуть дальше заплыла за буйки. Ничего страшного не произошло, надо всего лишь усерднее работать руками, чтобы вернуться.
В тот момент, когда Аня гребла от задней части сап-борда к передней, чтобы развернуть доску на месте, волна покачнула доску. Подлетев в воздухе, Аня плюхнулась в воду, гулко ударившись бедром о край и еще получив сверху веслом, которое она не выпускала из рук. Погрузившись с головой и ощутив всем телом холод, Аня вынырнула и, оглядевшись по сторонам, поплыла к доске.
Ветер заметно усилился, волны стали выше. Аня не могла потерять сап-борд на первом же занятии, поэтому что есть мочи кинулась догонять его. Она не чувствовала холода и, крепко сжимая весло, изо всех сил била руками по воде. Несколько раз доска оказывалась на расстоянии вытянутой руки – не хватало нескольких сантиметров, чтобы зацепиться за ее скользкий край. Наконец Аня схватилась за доску, рывком подтянула ее к себе и забралась на гладкую поверхность.
– Аня, в чем дело? Что вы тут разлеглись? – услышала она яростный крик Роберта. Он негодовал. – Я же сказал: за буйки не заплывать!
Он застал Аню в тот момент, когда она распласталась на доске, лежа на животе. У нее не было сил грести, и она дала себе несколько минут передышки. Похоже, Роберт не видел, что произошло, иначе его лицо не было бы таким свирепым. Девушка взглянула на него, и ей захотелось плакать. Она рисковала жизнью ради его доски – куска пластика, а он смотрел на нее то ли с ненавистью, то ли с раздражением.
– Меня отнесло течение, я чуть не утонула!
– Не будьте смешной! Какое еще течение? Это чушь! – рявкнул взбешенный тренер, подплывая вплотную к сапборду на моторной лодке. – Дайте мне край весла!
Раздавленная его презрительным тоном, Аня протянула ему весло и села на колени. Роберт медленно поплыл к берегу, волоча ее за собой, словно Дюймовочку на листе кувшинки.
Приплыв к берегу, он велел ей оставить доску на песке. Аня была так поражена случившимся – не своим падением, а его реакцией, – что не стала дожидаться, пока он вытащит на песок свою лодку, а сгребла в охапку вещи, лежавшие неподалеку, и быстрым шагом направилась домой. Ветер обдавал холодом ее и без того замерзшее тело, но она так хотела поскорее убраться с берега, что почти бежала. За кустами шиповника она остановилась отдышаться, оделась и надела кроссовки. Щеки пылали, все три километра до дома она преодолела быстрым шагом, подгоняемая возмущением.
Зайдя в дом, Аня вспомнила, что холодильник пуст и надо было купить хоть какие-то продукты. Желудок предательски заурчал, холодные стены, выкрашенные бледно-серой краской, безмолвным эхом отозвались в пустоте. Сил снова выходить на улицу не было. Измученная, она вымыла руки и прошла в спальню. Ее трясло то ли от пронизывающего морского ветра, к которому она еще не привыкла, то ли от двусмысленных прикосновений и обжигающих слов Роберта, то ли от девушек, окружавших его. Не было сил раздеться и принять душ. Ане казалось, что в комнате холоднее, чем на улице. Ее знобило. Как назло, Роза уехала на несколько дней в город – у нее были куплены билеты в театр и запланирован поход к парикмахеру.
За окном стемнело. Над морем кричали чайки, шелестели на ветру ветви дуба, где-то вдалеке играла музыка. В открытое настежь окно проникала прохлада, такая долгожданная после знойного дня. Ветер сменил направление и задул с моря, принося с севера свежесть.
