– Замок был построен в конце XIII века и хорошо сохранился в войну, но в советские годы наполовину разрушился без надлежащего ремонта и ухода. Там жили семьи переселенцев, и крыша в основном здании рухнула посреди дня. Хорошо, что детвора была в школе, а взрослые на работе.
– А что там теперь?
– Замок также в аренде, там организован небольшой музей, и можно посетить сохранившиеся подвалы. Очень необычная крепостная стена овальной формы, ухоженный двор внутри. Нам, к сожалению, уже пора ехать, – извиняясь, произнес Лука, поглядывая на часы.
– Да, конечно! Я сегодня увидела много всего красивого!
Они вернулись домой в приподнятом настроении.
– Спасибо тебе за этот день, – произнесла Аня, когда Лука привез ее к дому.
– Тебе тоже, – ответил он и поцеловал ее в щеку.
Аня влетела в дом, словно порхающая бабочка, – впервые за долгое время ей было так радостно и спокойно. День, проведенный с Лукой, всколыхнул в памяти воспоминания о самых лучших годах ее детства в Беларуси – годах приключений, первой влюбленности, самых ярких эмоций. Аня пролистала дневник в поисках этих страниц.
Здесь, вдали от суетной Москвы, жизнь текла медленнее и была наполнена простыми радостями: созерцанием великолепной природы, удовольствием от езды по узким, петляющим через поселки дорогам, вдоль утопающих в зелени и цветах домов, долгими прогулками по песчаным пляжам. Калининградская область открылась для Ани совсем с другой стороны. До этого она видела лишь морское побережье и курортные города, а теперь, проехав в глубь материка, прониклась нежными чувствами к этому краю. Старые деревушки с аистами на крышах, просторные поля, засеянные пшеницей, неспешная жизнь местных жителей, бегающие по дворам дети и деревенский домик с милой бабушкой – все это уносило воспоминаниями в детство. Ей казалось, что она вернулась в безоблачное прошлое, где была так счастлива и где жизнь была так удивительно похожа на увиденное сегодня.
Калининградская область напоминала Беларусь не только своей природой, но и военными частями, которые раскиданы по всей области в огромном количестве. Ведь в 1945 году, когда Кёнигсберг и часть Восточной Пруссии отдали Советскому Союзу, здесь обосновались военные. А от немцев на этих землях осталось много бомбоубежищ, подземных ходов, оборонительных сооружений, и Аня, видя их, проводила параллели со своим детством, проведенном на военных заставах, с играми в окопах и близостью к Польше, как и здесь.
Аню переполняли эмоции, она прилегла на диван в гостиной и закрыла глаза. Ей не терпелось вспомнить, как им жилось в Беларуси.
Вот мне уже шесть лет, и я научилась гонять на мамином велосипеде «Аист» под рамой. Коленки блестели от зеленки и запекшейся крови, косы развевались по ветру, я мчала по дороге, стоя на педалях и извернувшись так, чтобы доставать до руля. Родители не могли позволить себе купить мне велосипед, да мне он и не был нужен – на мамином велосипеде я ощущала себя старше и оттого важнее.
Мы переехали из солнечного Узбекистана в дождливую Беларусь, потому что папу перевели по службе на новую пограничную заставу. Здесь пахло соснами и часто шел дождь, небо было пасмурным, серым. Земля после дождя благоухала свежестью и разнотравьем, а заасфальтированные дорожки покрывали дождевые черви; они, словно проросшая трава, были повсюду. После пребывания в знойных песках было удивительно узнать, что существует совсем другой мир – зеленый, влажный и такой ароматный.
Мы жили как перекати-поле: куда папу отправляли на службу, туда мы и ехали. У нас не было своего жилья, нам негде было пускать корни. Всего полгода назад мы гоняли скорпионов по песку в богом забытом дворике Узбекистана, а теперь обживались в казенной сырой квартире на окраине леса в белорусской глубинке, откуда рукой подать до Польши.
Из вещей у нас была старая случайная мебель, бабушкины ковры, старое мамино пианино и тюки с одеждой. Я мечтала о настоящей кукле Барби, но мне купили лишь подделку – в семье не было денег на дорогие игрушки. Впрочем, и магазинов в нашей деревне тоже не было, а за ее пределы мы почти никогда не выезжали.
Наша новая квартира была гораздо просторнее, чем прежняя. У нас с братом появилась своя комната с двухъярусной кроватью. У родителей – отдельная спальня, и еще одна комната – общий зал, где разместились диван и телевизор. На стену в зале родители повесили огромный ковер с ярким геометрическим орнаментом; когда мне становилось скучно, я ложилась на диван лицом к стене и водила пальцем по вытканным лабиринтам, придумывая захватывающие истории. Я могла играть так часами.
Квартира располагалась на первом этаже двухэтажного дома, отведенного для семей военнослужащих. Родительская спальня оставалась темной, холодной и сырой даже в жаркие дни лета. В ванной комнате пахло гнилью, стены в углу почернели от грибка, но мы были рады новому жилью – тут хотя бы были ванная и туалет и не приходилось выходить по нужде на улицу.
