Папа смастерил нам стеллаж из досок во всю стену, чтобы мы смогли расставить свои игрушки и книги. Целую полку стеллажа я приспособила для своих кукол, организовав им дом. И хотя мебелью служили самые неожиданные предметы – например, коробок спичек был прикроватной тумбочкой, а кроватью стал кусок поролона, найденный на улице, – я могла играть часами напролет, сидя на коленках на полу, переодевая кукол и радуясь появившемуся у них дому. Иногда мама помогала мне мастерить наряды для кукол из лоскутков старой одежды.
Мы быстро завели новых друзей – наш дом был полон детей, – поэтому вскоре позабыли о дворе со скорпионами и о песках с алыми маками, найдя новые, не менее интересные места для игр. На каждой военной заставе были казармы, где жили солдаты, и корпуса для семей военных, а также спортплощадка, гаражи для военных машин, очень часто – небольшая ферма с лошадьми, коровами, свиньями, кроликами, курами и сеновалом. Обязательно был плац для построения солдат, окопы для тренировок, смотровая вышка. Мне нравилось жить в военном городке, бегать по огромной территории вместе с друзьями, лазать по канатам, забираться на сеновал, а самым любимым занятием было бегать по окопам и прятаться в бункере.
Окопы представляли собой углубления в земле, стены которых укреплялись деревянными бревнами, отполированными многолетним лазанием по ним солдат в кирзовых сапогах. Внутри пахло как на железной дороге – креозотом, которым пропитывают деревянные шпалы от гниения. Это вещество, нагретое солнцем, рождало характерный аромат, знакомый всякому человеку, кто хоть раз побывал около рельсов, уложенных по старинке на деревянные шпалы.
Окопы были глубиной в рост взрослого человека и петляли лабиринтами. В некоторых из них были бункеры – сооружения под землей с бетонными стенами, маленькими окошками под самым потолком, с металлической дверью и ручкой в виде колеса.
Мы знали каждый поворот и каждое углубление, умели пулей вылететь на поверхность, если кто-то из солдат вдруг начинал нас гонять из окопов. По стенкам часто пробегали юркие ящерицы с черными спинками и оранжевыми грудками, и мы приноровились ловить их так, чтобы они не отбрасывали свои хвосты. Ах, это было удивительное время! Дети в городах лишены таких простых радостей. Но тогда я даже не подозревала о существовании иной жизни.
Вторым излюбленным местом наших игр была свалка за дорогой на краю поля. Думаю, родители не подозревали, что мы там ошиваемся, потому что это место было на достаточном отдалении от жилых домов и предполагалось, что мы не знаем о его существовании. Но мы с любознательным рвением осваивали свои владения. Всю территорию военной заставы, огороженную от остального мира высоким забором, мы знали как свои пять пальцев. На свалке среди гор гниющих объедков, сломанной мебели, одежды, коробок можно было найти много всего интересного. Иногда нам удавалось отрыть старые детские коляски или кукол. Но особый интерес для нас представляли выброшенные мелкие игрушки, которые помещались в карман. Тогда мы могли незаметно пронести домой свои находки и не думать о том, как объяснить маме их появление. Никто не хотел получить нагоняй от родителей, поэтому мы никому не рассказывали о своих забавах.
Там, где мы жили, водились ярко-салатовые лягушки с такой гладкой кожей, что так и хотелось ее потрогать. И хотя девчонки постарше говорили, что эти лягушки ядовитые, мы хватали их сзади за бока и играли с ними. Иногда мы засовывали лягушек в узкие горлышки пивных бутылок, найденных тут же, в траве.
Во дворе рядом с детской площадкой был бассейн примерно два на три метра. Его дно и стенки были выложены серой квадратной плиткой, позеленевшей от влаги. Мы никогда не видели, чтобы бассейн наполняли водой, но на всякий случай заткнули все сливы на дне землей и камнями и мечтали, что однажды пойдет очень сильный дождь, наполнит бассейн до краев – и мы сможем там плавать. Правда, после дождя там почему-то было совсем мало воды, зато лягушки и жабы облюбовали бассейн. Мы понимали, что им оттуда никогда самим не выбраться, поэтому объявляли операцию по их спасению.
Спрыгнув на дно бассейна, я сама чувствовала себя лягушкой, попавшей в западню. Я собирала зеленых квакш и не глядя вышвыривала их на поверхность. Дети визжали и метались вдоль бортиков – никто не хотел получить лягушкой по шее, но при этом все хотели посмотреть, как они шлепаются на траву. Когда последняя заложница была спасена, ребята протягивали мне руки и помогали вылезти. Без друзей мы даже близко не подходили к этому бассейну.
