Я зашла домой попить, как тут же услышала Светкин голос под окном: «Анька! Анька!» Боясь, что мама посадит меня за уроки или нагрузит работой по дому, я пулей помчалась к окну. В два счета распахнув оконную раму, залезла на подоконник.
– Чего тебе?
– Пойдем играть! У меня сюрприз! – засветилась Светка, явно распираемая чувством гордости и своего превосходства.
– Сейчас у мамы спрошу, можно ли потом уроки доделать.
– Подумаешь, уроки! Как узнаешь, что у меня, – про все дела позабудешь.
Любопытство взяло верх, поэтому я схватила свою авоську с куклой Синди и направилась к входной двери. Выйдя на улицу, я начала доставать Светку расспросами:
– Покажи, что у тебя там?
– Погоди! Придем и покажу!
– А куда мы идем?
– Пойдем в солдатскую комнату отдыха, там сейчас должно быть пусто, потому что все на плацу маршируют, – объяснила Светка.
Мы без препятствий пробрались в здание, прошли по коридору и поднялись по лестнице на второй этаж. Вторая дверь слева и была той самой комнатой отдыха для солдат.
Мы отворили дверь и прошли в пустое помещение. В одном краю комнаты стоял диван и телевизор на тумбочке, а в другом – столы и стулья. Здесь солдаты могли почитать книгу или написать письмо домой. В канун новогодних праздников солдаты делали открытки своими руками, а мы открыв рты наблюдали за невероятным преображением – как строгие дяденьки с автоматами становились добрыми, творческими и очень сентиментальными мальчишками. Они рассказывали, как скучают по дому. Исписывали по несколько листов с двух сторон, рассказывая мамам о своей службе. Кто-то писал возлюбленной, кто-то рисовал прямо в письме.
Мы выбрали стол у окна, уселись на стулья, и я стала выжидательно глядеть на Светку. Подруга почувствовала, что пора нарушить интригу, и достала из своей авоськи новенькую, блестящую куклу Барби. Настоящую, в сногсшибательном атласном платье и с гнущимися коленями. У нее было стройное загорелое тело, длинные белоснежные волосы, стильный макияж и несколько сменных нарядов.
– Мне родители привезли из Польши, – гордо сообщила Светка.
Мой мир померк. Я так долго мечтала о настоящей Барби, но мои родители не выезжали в Польшу, поэтому кукла мне не грозила. Я достала свою Синди – дешевую подделку под настоящую Барби. А Светка в свою очередь вытащила круглую жестяную коробку из-под импортного печенья, где у нее хранились кукольные наряды. Мы сами их шили, поэтому кукольная одежда была простой и с массой огрехов: то рукава разной длины, то по шву торчали нитки…
Момент с куклой стал досадным разочарованием – помню, как упрашивала маму купить мне Барби, уж очень мне хотелось иметь самую красивую куклу на свете. Но мама убеждала меня, что нужно иметь собственные желания, а не навязанные рекламой и обществом, поэтому в следующую поездку в город она приобрела для меня тонкую картонную книжечку, на обложке которой красовалась девушка в нижнем белье, а на страницах книжечки были изображены всевозможные наряды: платья, головные уборы и даже маленькие туфельки. По краям нарисованной одежды в районе плеч, талии, рук и ног были размещены белые клапаны. Как оказалось, нужно было вырезать одежду вместе с ними, а потом надевать на куклу, загибая эти клапаны назад, за плечи и за талию картонной красавицы. «Вот тебе красивая кукла, иди играй. И забудь ты уже про Барби!» – сказала мама. Прижимая к груди картонную девочку, я поняла, что поблажек не будет. Ни импортных сладостей, ни заграничных кукол.
Двери в нашем доме всегда были открыты – к родителям часто приезжали друзья, собирались шумными компаниями, пели песни, шутили и смеялись. Мы любили гостей, потому что нам часто перепадали сладости или милые безделушки. Один из друзей папы привез нам видеокассеты и свой видеоплеер, и с тех пор мы собирались в большой комнате и смотрели красочные американские фильмы. «Один дома», «Трудный ребенок, «Няньки», «Полицейский из детского сада» – мы засмотрели эти кассеты до дыр, выучили наизусть диалоги. Это были первые фильмы после советских и индийских, которые мы видели. И жизнь на экране была нам в диковинку – люди жили в просторных домах с красивой мебелью, слишком зеленой травой на лужайке, с дорогими машинами и яркими игрушками. Мы никогда не видели ничего подобного…
Однажды я получила двойку за контрольную по математике. Это была первая в моей жизни двойка, и всю дорогу домой моим терзаниям не было конца. «Анька, ну и глупая ты курица», – повторяла я, представляя, как расскажу о двойке родителям и как буду наказана. Боялась, что мне запретят смотреть фильмы. Новых видеокассет у нас не появилось, но мы были рады пересматривать имеющиеся четыре кассеты снова и снова. Придя домой, я накрутила себя так, что места себе не находила, сразу юркнула в свою комнату и села за уроки. И только к вечеру, справившись с домашним заданием и наведя идеальный порядок в комнате, я нашла в себе силы признаться маме о двойке. Я сидела на кровати и ждала вердикт, но, к моему изумлению, мама довольно спокойно отнеслась к моей трагедии.
