Герцог спрыгнул с лошади и ломанулся к карете, стараясь ни с кем не столкнуться.
– Держи его! Держи, убийцу! – прокричал кто-то из королевских гвардейцев.
– Не убивать! – проорал герцог. – Взять живым! Отвечаете за него своей шкурой!
Герцог подскочил к карете. Стражник приподнялся, глядя на раненого короля. Тот был бледен, кожа вокруг губ посинела.
– Сделайте что-нибудь! – сквозь слезы проговорила принцесса. Она была напугана и дрожала всем телом.
– Твою ж мать! – вырвалось у герцога.
Стражник прижал два пальца к шее Лейфа, и с его губ сорвался вздох облегчения.
– Жив, – прошептал он.
– Занять ближайший дом и выставить охрану! – отдал распоряжение герцог. Ехать во дворец было опасно, Лейф мог не пережить дорогу. Нужно было оказать ему помощь немедленно. – Послать за врачом!
Лейф открыл глаза и затуманенным взглядом уставился на герцога. Он силился ему что-то сказать, но не мог. Вздохнул и снова отключился.
Мариан сосредоточенно смотрел в шар, пытаясь увидеть там подсказку. А еще почувствовать сердцем, что это за знак. Слушать себя и свое тело было одним из нюансов магии. Сперва ты ошибаешься, потому что больше пытаешься объяснить себе, но потом приходит знание и ошибок становится меньше. Для Мариана это было сложным уроком, потому что он считал, что интуиция прерогатива женщин. Каждый раз он старался объяснить себе происходящее с точки зрения логики и чаще всего терпел поражение. И только после двух шаманских практик он осознал истинную суть интуиции и больше никогда не пренебрегал ею.
Сейчас шар показывал ему дерево. Старое, с толстым стволом. Оно стояло одно-одинешенько, и, кроме него, ничего не было видно. Что это за знак? Намек на корни рода? Древо мира? Что это может значить? Мариан не понимал этого намека. Сегодня он несколько часов провел в саду, пытаясь найти хоть какой-нибудь след той загадочной женщины. Если Дамьян говорил с ней, значит, они были знакомы. Если знакомы, то как и откуда? Он большую часть времени был подле короля и никогда прежде ее не видел.
Ворон взмахнул крыльями и, издав пронзительный крик, бросил клювом карту с той стороны. Мариан взял карту и поднес к глазам. На ней был изображен священник, стоящий на коленях, а за его спиной – убийца, который вонзал ему нож в горло. Чародей шумно вздохнул и откинулся на спинку стула. Очень говорящее предупреждение. Мариан перевел взгляд на магическую кольчугу, которую он сделал для Лейфа. Самое время, чтобы тот ее примерил. Он задержал взгляд на шаре, через который следил за лжекоролем. Видно было так себе – силуэты размывались, услышать, о чем говорят, невозможно, но это было лучше чем ничего. Мариану было мало того, что они связаны магически и он на телесном уровне проживал то, что чувствует Лейф. Сейчас тот вдруг заволновался, и Мариан приник к шару. В покоях появилась Кордия. Сердце чародея забилось чаще. Он впился взглядом в лицо девушки, желая отыскать в нем знакомые черты, хотя знал, что не увидит их. Кто ее пустил в покои короля? Как она там оказалась? Схватив кольчугу, Мариан ломанулся к выходу. Скорпионы всполошились от резкого движения и разбежались в стороны, но он не обратил на это внимания. Чародей со всех ног спешил в покои короля.
Страж открыл перед Марианом дверь, и тот вошел внутрь. Лейф был не один, с ним был Дор, который обыскивал шкаф. Наверное, почувствовал присутствие ведьмы. Чародею не хотелось, чтобы он ее обнаружил, и он шепнул заклинание на отвлечение внимания. Он знал, что герцог будет в бешенстве и, скорее всего, накажет девушку, а ему нужно, чтобы Кордия была в порядке.
Едва увидев герцога, Мариан понял, что тот не в духе. Впрочем, он бы тоже был в плохом настроении, если бы ему было нужно сопровождать короля на праздник. Хлопотное и утомительное занятие. Он пару раз принимал участие в подобных шествиях – Дамьян не хотел, чтобы тот оставлял его одного. По его словам, рядом с Марианом ему было спокойнее. Как-то раз, будучи сильно пьяным, Дамьян признался, что верит, будто чародей одним движением руки может отодвинуть от него смерть. Эти слова больше расстроили Мариана, чем польстили ему. Он и так чувствовал огромную ответственность за каждое сказанное слово, а тут его еще возвели в ранг ангела-хранителя, куда он никогда не стремился. Теперь у него не было права на ошибку, и это угнетало его.
Выставив Дора, Мариан вздохнул с облегчением. Он подождал, пока в коридоре стихнут тяжелые шаги герцога и, подойдя к шкафу, рванул дверцу на себя.
– Вылезай! – приказал Мариан.
Послышался вздох и шуршание ткани. Он протянул руку, и Кордия неохотно оперлась на нее. Лейф с тревогой наблюдал за ними, прижимая кружевной платок к ране на ладони.
– И что теперь? – спросила Кордия, глядя чародею в глаза. Он ощутил дрожь в ее пальцах, которые все еще лежали в его руке.
