Остаться в покоях наедине с Миной было страшно. Кордия закуталась в халат, но у нее не хватало мужества подойти к служанке и проверить пульс. Девушка смотрела на нее, и моментами ей казалось, что Мина дышит. Ее охватывала неописуемая радость, которая через мгновение сменялась разочарованием – Мина не подавала признаков жизни. Собравшись с силами, Кордия подошла к ней и опустилась рядом на колени. Дотронулась до ее плеча – оно было холодным. Попробовала закрыть широко распахнутые глаза, в которых застыло недоумение, но у нее ничего не вышло. Мертвая служанка смотрела в пустоту и, казалось, призывала высшие силы, чтобы те отомстили за ее смерть. Кордии стало не по себе.
– Мина, прости меня, – пробормотала она, проведя пальцами по голове девушки. – Прости. Я никогда не желала тебе зла.
Кордия обняла Мину и прижалась к ней. Смогла бы она ей помочь, если бы Лейф ушел сразу? Получилось бы у нее спасти девушку, если бы магия была при ней? Тогда бы она точно смогла выгнать Лейфа из покоев! Защитить себя и служанку, которая пострадала лишь потому, что старалась выполнить поручение герцога.
Она вспоминала слова Мины перед тем, как Лейф ударил ее. «Или ты думал, что я когда-нибудь забуду твое лицо?» Она узнала его, и он испугался этого. Убил ее, потому что Мина могла рассказать о чем-то таком, что он хотел скрыть. Но что это была за тайна? Чему служанка стала свидетельницей? И в курсе ли этого Бальтазар?
Ведьма вздохнула, она не знала, что ей делать. Кого звать на помощь? Как рассказать о случившемся? Словно из головы выветрились все мысли, превратив мозг в не тронутый художником холст. Хотелось пустить все на самотек, чтобы судьба сама решила все ее проблемы. Но она не могла позволить себе такую роскошь. Перед глазами всплыло лицо Августина, и она до боли закусила губу.
Кордия не знала, сколько времени пролежала в обнимку с мертвой. И хотя в голове было пусто, она вдруг поняла, что приняла решение. Вернуть себе назад магию, даже если это будет стоить ей жизни. И беззвучно прошептала имя того, к кому решила обратиться за помощью.
Мариан, вытянув ноги, сидел в кресле и смотрел на огонь, потрескивающий в камине. Отпил несколько глотков вина и поставил бокал на колено. Скорпионы спали у его ног. Мертвый ворон сидел на столе, разинув клюв и уставившись в пустоту. Мариан провел рукой по его холодным перьям, кажущимся стеклянными. Для него это была не просто птица, она была его другом. Тем, кто связывал его с темным потоком и давал защиту от нападений низших. Он, в свою очередь, давал ей чувствовать жизнь и подпитываться светом.
Чародей потянулся и откинул голову назад. Силы постепенно возвращались к нему, и он уже мог спокойно размышлять. Он думал о предстоящем ритуале в Зубастом море, который они каждый год проводили с чародеями из других королевств, чтобы морское сообщение не прерывалось на время холодов. Ритуал был сложным, неопытные чародеи погибали чаще. Мариану пока везло, но каждый раз он подходил к этому с тревогой в душе. Сейчас он сомневался в себе больше, чем обычно. После создания иллюзии огня он был истощен, и у него осталось мало времени, чтобы полностью восстановиться. В голове промелькнула мысль взять с собой Кордию, но он тут же отогнал ее. Встал и нервно прошелся по комнате. Заглянул в шар, чтобы проверить, как там Лейф. Тот укладывался спать. Судя по тому, что он съел все, что ему принесли на ужин, ему стало легче. С утра нужно будет вернуть на него магический корсет и ошейник.
В памяти всплыл утренний разговор с Кордией, после того как он вытащил ее из темницы. Ему было больно думать об этом. Перед глазами снова возник образ смеющейся Талики. Юной, гибкой, с длинными волосами до колен. Она была его наставницей и любовью, единственной, к кому он прислушивался и кому верил. Талика считала его талантливым и сделала все, чтобы он добился высот в чародействе. Если бы не ее усилия, его бы сейчас не было во дворце. Максимум, чего он смог бы для себя сделать, – открыть лавку, продавать отвары и мази и гадать на картах. Для Талики его успех был смыслом ее жизни, и Мариан никогда не мог взять в толк почему. Девушка сама была талантливой чародейкой, но тратила свое время, чтобы научить всему его. И он не понимал, отчего, умирая у него на руках, она не передала свою силу ему. Зачем ей понадобилось вселяться в тело пожилой умирающей женщины, а потом повторить все это с Кордией? И теперь ее магия, ее душа – Мариан не знал, как это понимать, – жила в Кордии, и это вызывало в нем смятение. Его тянуло к этой самозванке, он злился на нее, ревновал, что Талика выбрала ее, и не мог сопротивляться влечению, которое становилось все сильнее. О ком он на самом деле думал сейчас? Кого видел в теле красивой блондинки – Талику или Кордию?
Его душевные метания прервал герцог де Брата, бесцеремонно ввалившийся в его покои. Мариан взглянул на него и поморщился. У него не было желания вести разговоры. Дор сел в его кресло и вытянул ноги к огню.
– Тебе помолчать не с кем? – раздраженно бросил Мариан.
