— Матушка Дрю! — горячо прошептала Кордия, приближаясь к решетке. Нищенка в лохмотьях осторожно взяла ее за руку. Глаза у нее были яркие, темно-карие и так сияли, что трудно было поверить, что она старуха. Черный платок скрывал лоб, а нижняя часть лица была закрыта маской.
— У меня для тебя хорошая новость, — шепеляво проговорила Матушка Дрю. — Тебя берут на торги.
— Но это же… невозможно… — растерянно проговорила Кордия. На торги брали ведьм, совершивших мелкие правонарушения, когда те использовали магию и превысив ее резерв, например, устраивали пожар, наводнение или любую другую порчу имущества. По закону они продавались на торгах и их стоимость покрывала ущерб, который они нанесли. От уровня ведьмы зависело, куда она может быть продана — в больницу, на ферму, салон прорицания или купцу, чтобы защищать товары от краж и гниения. Но ее вина была куда серьезней. Да и приговор ей уже вынесли.
— Судьба не знает такого слова.
— Знаете, кто похлопотал за меня? — взволнованно спросила Кордия.
— Судя по тому, как изначально был непреклонен судья, это кто-то очень влиятельный, — понизив голос, сказала Матушка Дрю. — Кому не жалко было спустить целое состояние на подкуп.
— Имя неизвестно?
— Нет, конечно.
К щекам Кордии прилил румянец, и ей стало тяжело дышать.
— У меня нет таких друзей…
— А враги?
Ведьма пожала плечами, и ее сердце забилось чаще. И в ту же минуту ей стало страшно. Она только что смирилась с неизбежным, и вот все меняется… А вдруг это чья-то шутка? Она поверит, будет надеяться, а ее поведут на костер!
— Торги могут уготовить еще более худшую участь, — сказала она, глядя на Матушку Дрю. Ей хотелось усмирить радость от того, что у нее есть надежда на спасение. — Меня может купить молодой хирург, которому надо набивать руку.
— У молодого хирурга на тебя не хватит денег, — резонно заметила Матушка Дрю. — И не нужна ты ему. Тренироваться он может на трупах, которых в городе на любой вкус, да и купить их можно за копейки. А за тебя потребуют большую сумму. Так что возможно покупка тебя будет по зубам только Черному герцогу.
— Черному герцогу? — переспросила Кордия. Это прозвище показалось ей знакомым, но она не смогла вспомнить, где его слышала. — Кто он такой?
— Говорят, он правая рука короля… Ходит во всем черном и вроде как, у него нет лица. Зато есть все остальное, потому что девушки, с которыми он проводит ночь, либо бесследно исчезают, либо их находят настолько изуродованными, что хочется глаза себе выколоть… — звонко прошептала Матушка Дрю и ее глаза хищно сверкнули.
— Что же он с ними делает?! — ужаснулась Кордия. Она слышала о двух изуродованных трупах, которые нашли в лесу. Они были настолько обезображены, что стражи усомнились в том, что это дело рук человеческих.
— Развлекается, что же еще. Были слухи, что его невеста, узнав об этом, сбежала из-под венца. Ну, я бы на ее месте так же поступила.
— И он ее за это не убил? Раз он так жесток, то вряд ли смог смириться с таким унижением, — задумчиво проговорила Кордия, пытаясь представить себе Черного герцога.
— Наверное, и она этого боится, раз скрывается.
— Откуда вы все это знаете?
— Так люди же говорят, — Матушка Дрю слабо улыбнулась. — А я слушаю, запоминаю… Даже когда сама этого не хочу. Особенно, когда речь заходит о таких монстрах, как герцог.
— Но почему его не остановят? — тихо спросила Кордия, и у нее по коже побежали мурашки.
— Он немыслимо богат. Богаче самого короля, — задумчиво произнесла Матушка Дрю. — Сама я с ним не знакома, но слухами земля полнится, ты ведь знаешь.
— Что еще про него говорят?
— Что он убил всю свою семью, а тела спрятал в подвале замка, — зловеще зашептала Матушка Дрю. — И по вечерам развлекает себя тем, что танцует с мертвецами! Сажает их за стол и делает вид, что они живы, велит слугам ставить перед ними тарелки с едой.
— Еще скажи, что в полнолуние он в волка перекидывается! — нервно сглотнув, сказала Кордия. Матушка Дрю рассмеялась. Ее смех был похож на звук сухого дерева, потрескивающего в огне. — Ты ведь меня обманываешь, да? Чтобы я о плохом не думала?
— Совсем чуть-чуть, — улыбнулась та. — У тебя есть то, что намного ценнее молодого тела — твоя магия. Если тебя и купят, то только для того, чтобы воспользоваться этой силой.
Силой, которой у нее больше нет.
— Опустошат, как сосуд, а потом выкинут, — глухо произнесла Кордия.
— Для своих девятнадцати лет ты слишком печальна, — заметила Матушка Дрю. — Впрочем, юность всегда драматичней зрелости. Она видит острые края вместо плавных переходов… Понимаешь, о чем я? Так что выше нос, милая! А когда будешь гулять свадьбу, не забудь пригласить старуху. Я очень хочу там присутствовать!
Кордия хрипло рассмеялась и тут же закашлялась. Цепи зазвенели, ударяясь о пол. Чего-чего, а свадьбы в ее жизни точно не будет! Потому что она больше никогда не сможет полюбить. Тот, кто был ей дорог, мертв, а значит, другой любви у нее не будет. Ведь по-настоящему можно любить лишь раз в жизни. Но озвучивать свои мысли она не стала.
— Расскажи, какие новости в городе?
