Девушки сварили рисовую кашу и заправили ее свиной тушенкой, а Семеныч заварил всем чай. После сытного завтрака весь лагерь наполнился сонной тишиной. И все почувствовали, как наша отдаленность от студенческого лагеря вернула нам независимость и достоинство, и индивидуальность каждого стала выделяться гораздо полнее, обнажая новые свойства души всем знакомого человека. Я снова читал о Сократе и старался глубже войти в его мудрые изреченья, от походной жизни в книге, уголки листов, словно носы восточной обуви, закруглились вверх. Я лежал на ложе и созерцал участок дороги, пытаясь понять философский смысл беседы, которую вел Сократ с очередным оппонентом. Я видел мелькающие ноги девушек, они уходили на пляж, вслед за ними удалился и Семеныч с небольшой спортивной сумкой, Дмитрий и Игорь обросли масками и ластами и отправились на ловлю ракушек. И вот я остался совершенно один на своем зеленом острове, мои чувства, словно маленькие ростки, стали пробиваться к поверхности души сквозь мудрые изреченья. Но я мужественно сопротивлялся и, обманывая самого себя, продолжал бесполезное чтенье. Дневные часы, как песок в стеклянной колбе, незаметно истекли, и жаркое солнце, поранившись об острые горы, еще долго освещало часть неба и часть моря. Я пил крепкий чай с печеньем и смотрел на огненные трещины между темных камней. Неожиданно синяя ночная бабочка влетела в ту самую трещину, куда я так пристально смотрел, угли костра накинули на нее красную мантию, и она мгновенно исчезла. Допив чай, я удобно устроился на ложе, на нашем острове царила ночная тишина, и только хор цикад звучал на чернеющих склонах гор. Все ушли на дискотеку, и возвращение могло растянуться на всю ночь. Но я никого не ждал, подложив руки под голову, я смотрел на крупные расплывчатые звезды, затонувшие в темно-синем небе. Мне вдруг захотелось достать звездные жемчужины с глубины небес, и я осторожно потянулся к ним рукой, далекий свет звезд манил и завораживал, и я, отвергнув глупую затею, стал с восхищением рассматривать созвездья. Нежный и красивый силуэт Анжелы, весело ступая по звездной дорожке, тихо спустился ко мне и распахнул мою душу. И из моей груди вылетели маленькие огоньки. Анжела кружилась, словно в танце и собирала мои огоньки в букет, когда она собрала все, то убежала по звездной дорожке на темно-синее небо. Очнувшись, я глубоко вздохнул, я думал о том, что не написал ни одной поэтической строчки, и чувствовал себя немного должником в легендарном алуштинском краю. Я думал о том, что отдых слишком затянулся, превратившись для меня в пытку. Зачем мы приехали сюда, что мы хотели найти здесь, какие великие иллюзии лелеяли мы в душе своей, золотое руно похищено, а разрозненные отряды аргонавтов были разлучены жестокой рукой судьбы и разбросаны по побережью. Хор цикад медленно окружал мой остров, на какое-то мгновенье мне показалось, что никто не придет, плотный круг моих мыслей создал некое заколдованное пространство, в которое никто не мог проникнуть, кроме моей Анжелы. Насмотревшись на звезды, я тихо закрыл глаза, мое чуткое ухо уловило девичьи голоса и шорохи веток. Девушки устало и мягко поднялись на площадку.
– Ой, у меня так болят ноги. Я просто падаю, – усталым голосом сказала Люда.
– Я говорила тебе, не танцуй так много, отдохни. Светловолосый парень ничего, но слишком деловой, – сказала Галя.
– Новая смена, а на дискотеке звучат старые песни, а хочется чего-то новенького, – тихо сказала Таня.
– Ну, все, давайте спать, вон наш губернатор давно уже спит, – пошутила Галя.
Девушки тихо засмеялись. В оранжевом шатре мелькал свет фонаря, и стройные тени весело шелестели спальными мешками. Скоро свет в палатке погас, и, утомленные танцами, девушки уснули. Я снова открыл сонные глаза и взглянул на бескрайний океан неба, и вдруг, словно спичка, чиркнула яркая звезда по темной синеве. Ее маленький свет потонул в глубинах небесного океана, а я, закрыв глаза, потонул в глубинах сна.
