Они быстро отнесли спортивные сумки в палатку и, о чем-то перешептываясь, стали разглядывать свои лица в маленьком зеркале. После своего шептания они подошли к моему ложу и предложили мне «средневековую пытку» при помощи солнца и пляжа, но я категорически отказался. Несколько секунд я наблюдал их удивленные лица, но активная Ирина уверенно поправила свою шляпку, и они, плавно двигаясь по дорожке, удалились с диктаторского острова. Огнедышащее солнце проникало в каждый уголок, и мои усилия были напрасны, чтобы поймать хоть какую-нибудь маленькую тень. Сжигаемый небесным оком, я задвинул ложе в зеленый куст, который частично скрывал меня от солнечных ласк. Я снова углубился в чтение о Боэции, жившем на переломе парадоксальных эпох. Я думал о том, кому нужен был Христос, и о том, кто его именем устанавливал мировой порядок. Мой взгляд растворился в потухшем очаге, я жил историческими виденьями, передо мной возникали римские легионеры, крестившие огнем и кнутом, я видел кровавый блеск зазубрившихся мечей, я видел красивых длинноволосых женщин с неуверенными взглядами, я видел запряженную лошадьми колесницу, которую сопровождал конный эскорт легионеров. Все эти картины проплывали одна за другой, а я был лишь сторонним наблюдателем, неспособным дать историческую оценку происходящему. Белое солнце жгло меня вокруг, отчего я чувствовал себя мозгом, окутанным поджаривающимся мясом в собственном соку на брезентовом гриле. И вдруг все мои виденья исчезли, их спугнули быстрые шаги на тропе и девичьи голоса. Галя, быстро прожужжав собачкой молнии, скрутила и подвязала свитки теплой ткани, Люда вытащила продукты, и девушки стали готовить обед. Таня стояла рядом со мной в красном купальнике и, задрав голову вверх, жадно глотала воду из нагретой солнцем канистры.
– Ты живой? – насмешливо спросила она.
– Я стараюсь.
Семеныч, вернувшись с пляжа, постепенно втянулся в общие приготовленья, вялыми руками он разводил огонь и тихо рассказывал мне о новоиспеченных нудистах, которые на сей раз присоединились к Орфею и стали голой единой братией. Мои верные амазонки с аппетитом ели картофельный суп, заправленный тушенкой, рассказчик Семеныч, не отставая от девушек, активно работал ложкой, и только я без аппетита погружал ложку в густое варево. Чтение отвлекало меня, но крепкое тело требовало нагрузок, и когда на нашем острове воцарилась сонная тишина, я взял теплые пустые канистры и пошел в пионерский лагерь за водой. Пологий спуск с нашей горы обрывался на территории пионерского лагеря. Затерявшись в зеленых деревьях, стоял аккуратный туалетный домик, сразу за ним начиналась ровная дорожка, выложенная из квадратных бетонных плит. Чистенький пионерский лагерь принял меня в свои владенья, он занимал сравнительно небольшую территорию, пара одноэтажных корпусов и несколько маленьких домиков. Подстриженные зеленые кусты в сочетании с красно-желтыми цветами производили приятное впечатленье, вдоль морского берега шли душевые кабины, а небольшой водяной канал отделял дискотечную площадку от лагеря. Пионеры отсутствовали, и тишину лагеря нарушал только плеск волн, я смотрел в расплывающийся горизонт моря, а питьевой фонтанчик, журча, наполнял мою канистру. Скоро я шел по тропинке и с удовольствием сгибал руки в локтях, разминая расслабленные бицепсы, приятно было ощутить крепость рук, после долгого лежания. Поднимаясь по пологой горе, я широко шагал, нагружая бедра, и, неожиданно для себя самого, мое состояние изменилось, у меня появилось желание поплавать в море, нарубить дров, словом, сделать что-нибудь такое, что встряхнуло бы меня с головы до ног. Опустив хлюпающие канистры в тень кустов, я встряхнул руки, мне захотелось еще больше загрузить мои трицепсы, и я с удовольствием стал отжиматься от земли, вглядываясь в расплывающийся горизонт моря. Но это счастливое мгновенье длилось недолго, сквозь зеленые кусты я увидел короткие розовые юбки, и мельканье загорелых ножек вновь вернуло меня с небес.
– Я говорила тебе, а ты не верила. Ну вот, ты и сама убедилась, – уверенный голос Ирины вдруг как-то по-новому зазвучал для меня на диктаторском острове. – Здравствуйте, – окинув взглядом девушек, утвердительно произнесла Ирина, – Виктор, у меня к тебе просьба, пожалуйста, принеси наши сумки из лагеря, я очень тебя прошу.
Вначале я почувствовал себя оскорбленным, была задета моя диктаторская честь, чтобы меня использовали в качестве вьючного животного, да как посмели они обратиться ко мне с подобной просьбой, моя воображаемая стража уже сбрасывала девушек с горы, а я, повернувшись к ним спиной, воинственной рукой набросил на царственное плечо пурпурную полу моего плаща. Но, немного поразмыслив, я понял, что мне вновь хочется увидеть все те волнительные места лагеря, где я встретил Анжелу.
– Всего две сумки, – сказал я, описывая руками круг предполагаемой мной внушительной ноши.
– Нет, они небольшие, – сказала Ирина.
– А впрочем, в мире нет чудес, сколь волка ни корми, он смотрит в лес, – вспомнив Анжелу, сказал я.
