— А вообще насчёт Лоя — думаю, есть и другие причины, но не знаю, какие именно. Ты же знаешь Кэйлин — она ничего не станет делать просто так.
— Это точно. Впрочем, я рад, что она приедет. Что ни говори, а я соскучился и даже простил её.
— Она, видимо, тоже, иначе зачем такая спешка? — я похлопала ресницами. И правда — зачем ещё? Неужели принцесса чего-то боится и сбегает? Нет, это не в её правилах. Что-то унюхала и хочет поиграть? Больше похоже на правду.
— Кстати, почему ты сжигаешь её письма? — словно невзначай поинтересовался брат.
— Зачем хранить бумажный мусор? — пожала плечами я.
— Письма от Нерии ты не уничтожаешь. Илли, будь осторожнее с Кэйлин, она — ядовитый паук. У неё переменчивый нрав, сегодня она тебе подруга, завтра отправит на эшафот.
— То же самое я могу сказать тебе.
— Меня не за что.
— Она найдёт. Пока что я слишком нужна ей, чтобы даже в приступах гнева она не желала моей смерти.
— Как знаешь…
Я ничего не ответила. То, что брат беспокоился обо мне, казалось вполне естественным, но мы оба знали, во что играем.
Сидя в библиотеке за книгой, я читала что-то о добре и зле. Что невозможно стать целителем, не впустив в себя свет, не тянясь к Богу, и что именно поэтому любая боевая магия от дьявола, а значит, магов следует выпалывать, словно сорняк в огороде.
Читала я не из праздного любопытства, а всё в тех же безуспешных попытках понять, как можно обойти впадение в крайности и стать сильным разносторонним магом? Ведь по всему выходило, что если не выбрать путь, то и силы не получишь.
Я выросла атеисткой, поэтому подобное положение вещей меня убивало. Я даже не знала, существует ли Бог. Но все знания, собранные здешними магами, работали.
Впрочем, классическая механика тоже не сразу сменилась квантовой физикой. Так почему бы и не попробовать возразить местным магам?
— Госпожа, вы испортите себе зрение, если будете продолжать читать ночами. — Аммайф навис надо мной. — К тому же завтра вы хотели встать пораньше и прогуляться по парку. Не знаю, зачем вам понадобилось гулять именно в это время, но я разбужу вас, как вы и приказали.
— Зануда, — буркнула я, закрывая книгу.
— Я распорядился приготовить вам ванну.
Ужины и приемы ванны. Самые значимые события дня. Невыносимая скука.
Ничего не оставалось, как пойти купаться. Аммайф точно не отстанет, а служанку тоже надо пожалеть — всё-таки таскать воду из колодца, затем греть её, наливать из чайника в ванну — довольно утомительное занятие. Да, слуги в поместье работали как проклятые, и я не могла поверить, что человек может считать такую жизнь хорошей. Но почему-то работа в герцогском поместье считалась одной из лучших. Может, платили хорошо?
Я поплескалась в ванне, вернулась в спальню и принялась сушить волосы перед зеркалом. С такой длиной и густотой мытьё волос было делом непростым, и справиться с ними в одиночку я не могла. Но мне и не давали такой возможности.
Аммайф, зашедший удостовериться, всё ли в порядке, принялся расчёсывать меня. Подозреваю, что без магии не обошлось. Я смотрела в зеркало за тем, как мелькают его руки в белых перчатках.
— Вот и всё, госпожа. — Дворецкий отошёл на шаг.
— Но ты не заплёл их в косу, — возразила я. Аммайф послушно принялся за работу.
— Что-нибудь ещё? — спросил дворецкий, закончив с косой.
— Мне кажется, я простудилась, и у меня воспалились лимфоузлы. Но я не уверена. Буду признательна, если ты пощупаешь их. — Я указала пальцем на область шеи. — Ведь лучше лечить болезнь заранее, пока она ещё не успела отнять силы.
Пальцы дворецкого блуждали по коже. Я прикрыла глаза и смотрела на Аммайфа сквозь ресницы. На его лице появилась мечтательная улыбка.
— Нет, ни малейших признаков воспаления, — тихо сказал дворецкий. — Может, стоит проверить другие точки?
Он опустил руки ниже. Тонкий шёлк сорочки совершенно не мешал мне ощущать прикосновения к телу. Такие незнакомые и в то же время такие привычные…
— Я плохо разбираюсь в медицине, поэтому не уверен, что лимфоузлы должны быть там… но у вас такой жар, может, вы, в самом деле, больны?
— Надеюсь, это заразно. — Я прижалась к дворецкому.
— Несомненно, — шепнул Аммайф мне на ухо. Его дыхание обжигало шею.
— Мне стоит лечь… — отстраняться я и не думала, напротив, коснулась губами щеки дворецкого. Он подхватил меня на руки и бережно уложил на кровать, чтобы нависнуть надо мной, упираясь в матрас руками. Синие глаза в полумраке казались черными, пугающе злыми и в то же время до краев заполненными едва сдерживаемым желанием.
— И чего же хочет моя госпожа теперь? — спросил Аммайф, даже не пытаясь сделать вид, что его интересует ответ. Тьма клубилась в нем. Тьма клубилась во мне.
— Тебя.
Аммайф разбудил меня утром. Когда он успел переодеться и как умудрился не проспать, можно только догадываться.
Вставать не хотелось, голова казалась свинцовой — мне удалось поспать от силы два часа. Но я хотела прогуляться в утренних сумерках, застать последний вздох темноты, и причин откладывать не было.
Горничная помогла мне одеться и заплести волосы.
