Приземлившись возле дома сэра Дрендера, я попыталась отжать волосы, чтобы с них не лило ручьём, и вошла внутрь. Слуги испугались, словно перед ними возникло привидение.
К счастью, оба Высочества оказались в столовой, занятые утренним завтраком. Увидев меня, Кэйлин вскочила и воскликнула:
— Илайла, где тебя черти носили?!
Принц же сидел молча, надувшись. Я жестами выгнала слуг и ответила:
— Меня взяли в плен.
Вот теперь Лоинарт всполошился. Похоже, он думал, что я отправилась на какое-то дело, не предупредив его, а тут такая новость.
— Но как это вообще возможно? — удивилась Кэйлин. Я виновато развела руками:
— Тебя же тоже как-то схватили.
— До сих пор не понимаю, зачем.
— Так я расскажу. Это было сделано под руководством верховного жреца для того, чтобы с помощью магии крови убить всю королевскую семью.
Кэйлин побледнела, затем покраснела. Я помолчала, позволяя принцессе прочувствовать серьёзность угрозы. Лой терпеливо ждал продолжения рассказа.
— Поэтому у жреца была возможность потребовать у меня всё, что угодно взамен ваших жизней. В том числе и клятву верности.
Теперь Их Высочества смотрели на меня совершенно ошеломлённо.
— Но это же предательство! — возмутилась Кэйлин.
— Надо было дать ему вас прикончить?
Они промолчали.
— Невелик был мой выбор. И сейчас я здесь только для того, чтобы потребовать от вас немедленно прекратить атаковать земли Тхаомира.
Повисла напряжённая тишина.
— А иначе что? — вдруг спросила принцесса.
— Да ничего… — я пожала плечами.
— То есть, ты теперь служишь верховному жрецу наших врагов и требуешь капитуляции, и при этом никаких угроз и аргументов? — в голосе принцессы проскользнуло недоумение.
— Именно. Ещё вы можете меня убить, это сильно упростит ситуацию. Жрец запретил мне убивать себя, но вы-то способны избавить меня от оков клятвы.
— Боже, Илайла, никто не собирается тебя убивать! — Кэйлин закатила глазки и повернулась к принцу: — И что вот теперь делать?
— Да, бабушка будет недовольна… — вздохнул Лоинарт.
— Пожалуйста, прекратите на некоторое время атаку, всё равно в такую погоду посылать людей в джунгли — безрассудство, и позвольте мне попытаться уладить проблему мирными способами. А королеве не надо пока сообщать. — Я умоляюще смотрела на Кэйлин.
— Хорошо… — растерянно ответила принцесса. — Ты завтракать будешь?
— Не откажусь, — улыбнулась я.
Позже, уже высушившись и переодевшись, я стояла на веранде и смотрела, как стекает вода по желобу и маленьким водопадиком обрушивается в канаву. Рядом опёрся на перила принц:
— Прости меня.
— За что?
— В произошедшем есть и моя вина.
Я посмотрела на него, словно спрашивая, к чему всё это. Но то ли принц не понял намёка, то ли не захотел понять.
— Мне пора лететь, — я свистнула птичку. Лоинарт с удивлением уставился на чудо природы. Мне и самой было интересно, как оно летает, да ещё и с дополнительным весом всадника.
— Мы ещё увидимся?
— Не знаю, — я флегматично пожала плечами. Никогда ничего нельзя знать наверняка, может, меня зарежут ночью, какие уж тут гарантии. Или молнией в макушку треснет, пока лететь буду. Я глянула на затянутое грозовыми тучами небо. Нерадостная перспективка.
Принц опустил взгляд, словно его чрезвычайно интересовало несуществующее пятнышко на ботинке. Надо срочно его успокоить:
— Всё же, думаю, да. В самом крайнем случае, через десять лет, когда истечёт срок клятвы.
Обрадованный, Лоинарт притянул меня к себе и крепко обнял, словно на самом деле готовился к десятилетней разлуке. Уткнувшись носом в широкую грудь принца, я улыбалась. Такой тёплый, что и отпускать не хочется.
Но птаха каркнула, выражая своё недовольство, отчего у меня мурашки пробежали по коже. Брр, скрип металла по стеклу и то не так противен.
Тяжко вздохнув, я высвободилась из объятий и поспешила под проливной дождь к нетерпеливому пернатому.
Ближе к полуночи я вошла в комнату жреца, оставляя за собой мокрую дорожку.
— Как слетала? — насмешливо спросил Эттеа.
— Отвратительно, — простучала зубами я. — Но никаких военных действий в ближайшее время от Империи можно не ждать. По крайней мере, на этом материке…
— Но только до тех пор, пока королева обо всём не узнает?
— Угу. Если узнает, то немедленно отзовёт своих внуков и пришлёт какую-нибудь беспринципную сволочь или моего старого врага. Думаю, не надо объяснять, сколько их у меня.
Жрец сжалился надо мной и вызвал поток горячего воздуха, мигом высушившего одежду и волосы.
— Уговорить королеву — никакой возможности?
— Она же меня казнит за предательство, если узнает.
Мы немного помолчали, обдумывая ситуацию. На лице Эттеа появилось странное выражение, он рассматривал меня, словно картину, как будто пытаясь отрешиться от всего остального.
— Не боишься? — поинтересовался он.
— В смысле? — я дёрнула бровью. Жрец подошёл ко мне и, приподняв пальцами подбородок, взглянул в глаза.