— Знаешь, всё то время, что я за тобой наблюдаю, ты удивительно спокойна. Впрочем, чего может бояться изначально бессмертное существо… И не делай вид, будто не понимаешь, о чём я. Неужели можно подумать, что тот, кто способен призвать бога, не разглядит в тебе существо иного мира?
Я молчала. Эттеа продолжил:
— Бессмертие делает жизнь скучной, и единственный способ вернуть ей прежние краски — забыть, кто ты. Но, даже забыв, ты не перестаёшь быть собой. Или, по-твоему, обычный человек, даже маг, возненавидев, может стать демоном? Если бы так, планета ими бы кишмя кишела.
По щеке скатилась слеза. Жрец стёр её пальцем и снова заговорил:
— Вечная жизнь — звучит так заманчиво для людей. Но когда она превращается в вечное страдание, смерть перестаёт казаться страшной. Вот только умирая раз за разом в своём воплощении, ты всего лишь теряешь память, но не груз прошлого.
— Зачем ты всё это говоришь? — не выдержала я.
— Хочу напомнить тебе, что ты можешь менять себя как угодно.
— Ты ведь тоже… не совсем человек?
Уголки его губ едва заметно дёрнулись:
— Нет. Не совсем человек. Совсем не человек. Как и ты.
Я отвернулась. Он развернул мою голову обратно.
— Я не сразу узнал тебя. Это сложно — другое тело, другой язык. Но взгляд — тот же.
Видимо, тогда и изменилось его поведение. Я спросила:
— И что, ты бессмертное существо, играющее в песочнице с недалекими туземцами? Зачем?
— Мне ведь тоже скучно. Просто не так больно.
Не знаю, поверила ли я ему. Интересно, давно ли мы знакомы? Сколько жизней? А может он просто псих? Я решила, что подобное невозможно осмыслить за пару минут, но решила подыграть — нельзя же упускать такую удачу.
— Тогда давай как следует поиграемся на этой планете. Займёмся Тхаомиром и заставим всех кровожадных мерзавцев возлюбить ближнего своего, а заодно отдраить лестницу главного храма.
— Предложения? — жрец в предвкушении потёр руки, довольно улыбаясь.
— Устроить им представление. Вызвать какую-нибудь сущность, чтобы она воодушевила всех на добрые дела. Я же видела, что творилось на площади в день жертвоприношения. Немного наркотиков — и народ чему хочешь поверит. Если оно будет ещё и достаточно масштабным…
— И что дальше? — он разлёгся на подушках и устремил мечтательный взгляд в потолок.
— Тебе действительно так нужен суверенитет Тхаомира? Можешь ведь быть губернатором колонии, если сдашь его. Пусть Империя Солнца объединит мир, а там, глядишь, устроишь революцию, появится демократия, станешь президентом планеты…
— Занимательно. Мне нравится.
— Отлично. Тогда можем сделать так, чтобы местные поверили в "избранность" белых, и в то, что они действительно несут радость и процветание. Имперцы сами возьмут под контроль все эти магические ритуалы с жертвоприношениями. Можно объявить новую эру или что-то вроде.
— Пожалуй, может сработать. Но немножко окуривание не помешает… А предварительная подготовка?
— Объявишь о первых признаках сбывшегося пророчества. Я заметила, тут вообще мифология та ещё, найти какую-нибудь подходящую легенду не составит для тебя труда.
Эттеа довольно улыбался:
— Колонизация, да? Всё равно в покое не оставят, так уж лучше бескровно… В принципе, неплохое решение головоломки. И что скажем твоим друзьям?
— Что я проявила чудеса сообразительности и уговорила тебя сдать Тхаомир без боя.
— Замечательно. Хоть и неправдоподобно.
— Кого волнуют методы, когда есть такие результаты, — фыркнула я.
— Точно. Нужно отпраздновать установление взаимопонимания.
Жрец щёлкнул пальцами и приказал появившейся рабыне принести чего-нибудь.
Весь оставшийся вечер мы добросовестно надирались, обсуждая предстоящие действия в мельчайших деталях. Одно только оставалось не очень понятным — кого именно надо призвать, чтобы план сработал.
***
Ещё не проснувшись, я почувствовала, как рядом шевелится что-то мягкое. Сквозь дрёму я вцепилась в это покрепче, чтобы не уползло, но вместо того, чтоб покорно затихнуть, оно задёргалось ещё сильнее и хрипло сказало:
— Просыпайся уже.
Я открыла один глаз и попыталась сфокусировать взгляд на безнадёжно запутавшемся в моих волосах жреце. Ещё и сотни царапин придётся ему лечить, кроме похмелья.
— Надеюсь, между нами что-то было, — хмыкнула я. — Обидно, если столько мучений, а удовольствия никакого.
— Увы, это всего лишь досадная случайность, а не закономерность, — жрец наконец-то справился и отошёл подальше — во избежание. Я тряхнула головой, пытаясь привести шевелюру хотя бы в относительный порядок. — Мм, если расчёсывать обычными методами, потребуется не один час.
Жрец рискнул подойти поближе и применил какое-то хитрое заклинание, а затем живо заплёл волосы в косу.
— Удобно, однако, — заметила я.
Вдруг в комнату вбежал раб и бросился в ноги жрецу:
— Хозяин, там внизу!
Эттеа выглянул в окно и тут же отшатнулся:
— Ты не поверишь! — воскликнул жрец. — Они решили устроить бунт! Теперь дворец окружают самые сильные жрецы Тхаомира с единственной целью — убить меня.
— А почему молча? Во время бунта обычно что-нибудь кричат.
— Сейчас начнут.