В Поисках Роста полностью

Другая форма распродажи активов, которая имела место в этот период, — продажа государственных предприятий частным иностранным покупателям («приватизация»). Есть данные по доходам от приватизации с 1988-го по 1997 г. За этот период в бедных странах с высокой задолженностью было продано го­сударственных предприятий на сумму 4 миллиарда долларов. Причем это за­ниженная оценка, так как в официальной статистике отражаются далеко не все доходы от приватизации. Но даже по этим неполным данным видно, что во всех странах наблюдается прямая и значимая связь между объемом прощения долгов и объемом приватизации экспортных доходов. Такая приватизация мог­ла проводиться в силу ее экономической эффективности или даже могла быть условием списания долгов. Но нередко она служит косвенным свидетельством того, что расточительное правительство проедает свои активы.

Самый распространенный признак растраты активов является одновремен­но и самым тревожным. Подушевой доход в типичной бедной стране с высо­кой задолженностью с 1979-го по 1998 г. снизился. Это тревожно прежде всего потому, что два десятилетия списания долгов так и не предотвратили падения роста в этих странах. Плохие новости для активистов «Юбилея 2000», которые утверждают, что списание долгов приведет к росту.

Во-вторых, снижение дохода является косвенным признаком того, что пра­вительства растрачивают производственные мощности экономики. Вместо того чтобы стимулировать инвестиции, политика правительства могла стимулиро­вать текущее потребление. Снижение дохода может быть косвенным признаком того, что правительства закрывают глаза на состояние общественной инфрас­труктуры — дорог, школ, больниц, снижая доходность частных инвестиций и способствуя общей депрессии в бедных странах с высокой задолженностью.

Большие долги — результат плохой политики или невезения?

Еще один признак безответственности правительства, особенно в странах с высокой задолженностью, — это высокие значения дефицита бюджета и пла­тежного баланса. Действительно, средние уровни как дефицита платежного ба­ланса, так и дефицита бюджета с 1980-го по 1997 г. с учетом подушевого дохода у бедных стран с высокой задолженностью были выше, чем у остальных.

Это не единственные признаки безответственного поведения со стороны сильно задолжавших правительств. Они также более склонны проводить бли­зорукую политику, которая предоставляет льготы избранным, одновременно ставя под угрозу будущий рост. Например, они могут удерживать процентные ставки ниже уровня инфляции, предоставляя субсидированные кредиты своим фаворитам. Тем не менее бедные вкладчики, видя, что инфляция снижает ре­альную стоимость их вкладов, выведут свои средства из финансовой системы и будут вкладывать их в недвижимость или в иностранную валюту. Это будет сокращать размер финансового сектора, что очень плохо, потому что крупный и здоровый финансовый сектор — одно из необходимых условий для роста. Действительно, с учетом подушевого дохода бедные страны с высокой задол­женностью характеризуются меньшими по размеру финансовыми системами, чем прочие страны.

Безответственные правительства будут также тяготеть к субсидированию импорта для «своих» клиентов. Они могут делать это, искусственно удерживая валютный курс обмена низким (то есть удерживая национальную валюту на искусственно завышенном уровне) и таким образом делая импорт сравнитель­но дешевым. К сожалению, обменный курс, который сделает выгодным им­порт, одновременно приводит к снижению стоимости валютной выручки экс­портеров, выраженной в национальной валюте, тем самым снижая их стиму­лы к экспорту продукции. А поскольку экспорт является важным двигателем роста, искусственно завышенный курс национальной валюты будет сдерживать рост. Частные инвесторы не станут вкладывать средства в экспортные опера­ции, невыгодные из-за искусственно поддерживаемого валютного курса. Я об­наружил, что с учетом подушевого дохода в бедных странах с высокой задол­женностью действительно курс валюты слишком завышен по сравнению с про­чими странами. Это еще один способ, который местные власти используют для «проедания» будущего ради настоящего: субсидируя потребление импор­тных товаров за счет будущего роста.

Но что если бедным странам с высокой задолженностью просто повезло мень­ше других? Можно ли все объяснить невезением, отбросив гипотезу о «безот­ветственных правительствах»? Попробуем проверить это альтернативное пред­положение. Одна из форм невезения может выражаться в более быстром росте импортных цен по сравнению с экспортными ценами (на технократическом жаргоне это называют ухудшением условий торговли). Было ли ухудшение условий торговли для бедных стран с высокой задолженностью более суро­вым, чем для других? Нет.