В Поисках Роста полностью

В 1988-1997 гг. состав чистых потоков по сравнению с 1979-1987 гг. значи­тельно изменился. Долговые коэффициенты стабилизировались. Огромные объемы положительных чистых потоков от MAP и двусторонних доноров компенсировали отрицательные чистые потоки по линии Международного банка реконструкции и развития (нельготных займов Всемирного банка), двусторонних нельготных и частных источников. Фактически это была еще одна форма облегчения долгового бремени, поскольку нельготные долги заме­нялись долгами с низкими процентами и с отсрочкой погашения, то есть дол­гами с существенным грант-элементом. Тем не менее, как это ни удивительно, чистая приведенная стоимость долга за это время почти не менялась, по край­ней мере до последних нескольких лет. MAP и двусторонние доноры вытесня­ли нельготных кредиторов; при этом у получателей быстро накапливались но­вые льготные долги. Так что долговое бремя, по сути, оставалось прежним.

Вывод из сказанного неутешителен: долговое бремя у бедных стран образо­валось потому, что, несмотря на уход частных и нельготных кредиторов, зай­мы продолжали предоставляться МВФ, Всемирным банком (MAP) и двусто­ронними донорами. Как же это произошло?

Кредитная политика донорского сообщества (МВФ, Всемирного банка и дву­сторонних доноров) поощряла предоставление займов безответственным пра­вительствам. Используемая методология известна как заполнение дефицита финансирования. В главе 2 говорилось о том, как на практике выявилась несосто­ятельность теории дефицита финансирования. Речь тогда шла о разнице между «необходимыми инвестициями» и национальными сбережениями. Теперь мы касаемся разницы между так называемыми требованиями по финансированию исходя из платежного баланса и доступным объемом частного финансирования. Требования по финансированию определяют как сумму торгового дефицита, процентов по старым долгам и выплат по займам, подлежащим погашению. «За­полнение дефицита финансирования» предполагает, что дополнительная льгот­ная помощь предоставляется странам с более высоким торговым дефицитом, более крупным объемом текущего долга и более низкой долей частных займов. Так парадоксальным образом вознаграждаются «безответственные правитель­ства», чья политика отпугивает частных кредиторов и ведет к увеличению тор­гового дефицита и накоплению долгов. Заполняя дефицит финансирования, в страну вливают хорошие деньги после плохих. В результате раскручивается спи­раль официального долга: неспособность стран обслуживать свой текущий долг становится причиной предоставления им новых льготных займов.

Затем, словно в едином порыве теряя остатки разума, донорское сообщест­во рассчитывает объем «необходимого» прощения долгов, чтобы «покрыть де­фицит финансирования». Таким образом, наградой за существование большого объема дефицита финансирования становится списание долгов и стирание па­мяти о безответственном поведении как должников, так и кредиторов.

К 1997 г., на момент появления новой многосторонней инициативы по спи­санию долгов, бедные страны с высокой задолженностью получали 63 % из по­тока ресурсов, предназначенного для бедных стран. Между тем в странах-дол­жниках живет только 32 % населения этих стран.

Странный случай с Кот-д’Ивуар

Кот-д’Ивуар получил в 1997 г. в 1276 раз больше помощи на душу населе­ния, включая и такую ее форму, как списание долгов, чем Индия. Вряд ли уда­лось бы как-то объяснить этот факт индийским беднякам. Особенно с учетом того, что в Кот-д’Ивуаре правительство дважды меняло столицу — ее перено­сили в родные города лидеров, встающих во главе государства; и всякий раз новый центр власти обустраивали с пышностью и размахом.

Почему же Кот-д’Ивуар попал в сложное положение? С 1979-го по 1997 г. дефицит его платежного баланса составлял в среднем 8 % ВВП. Таким образом, страна тратила на 8 % ВВП больше на импорт и выплату процентов по долгам, чем получала от экспорта. Самый вероятный подозреваемый по делу об этих избыточных тратах — правительство, при котором дефицит бюджета превы­шал 10 % ВВП.

Откуда взялся этот огромный бюджетный дефицит? Ведь в 1970-е гг. казна выиграла от повышения мировых цен на кофе и какао, поскольку правитель­ство потребовало, чтобы все производители этих продуктов сдавали их «рыноч­ному комитету» по фиксированной цене. Цены этого «рыночного комитета» внутри страны с повышением мировых цен не росли, что создавало для прави­тельства весьма выгодную ситуацию. Оно покупало товар дешево, а продавало дорого. (В 1976-1980 гг. фермеры — производители какао получили только 60 %, а производители кофе — только 50 % от мировой цены на их товар [21].) Дополнительные доходы правительство растрачивало, причем неоправданные траты увеличивались даже когда сверхприбылям от продажи кофе и какао пришел конец — это произошло после резкого падения на них мировых цен в 1979 г. [22]. Таким образом, расходы правительства значительно превысили доходы, и Кот-д’Ивуар стало испытывать значительный бюджетный дефицит.