Агион и Хоуитт обращают также внимание на еще один малоприметный фактор, объясняющий возникновение многих препятствий для инноваций в ситуации свободного рынка. Те, кто внедряют новшества, ясно осознают, что завтрашние инновации в конце концов сделают устаревшими сегодняшние. Это снижает доходность сегодняшних изобретений и в конечном счете работает против инноваций. Печально, потому что будущие изобретения должны строиться на нынешних. Исаак Ньютон говорил: «Если я видел дальше других, то только потому, что стоял на плечах гигантов» [14].
Сегодняшние инноваторы не принимают во внимание, что их инновации повысят производительность экономики. Сами они получают доход от своих инноваций только пока на рынке не появится что-нибудь еще более новое. Это опять-таки свидетельствует, что частная доходность инноваций меньше общественной. Если довести эти рассуждения до крайности, то инноваций может вообще не быть, так как люди будут бояться последующих инноваций. Как сказал Йоги Берра о ресторанах: «Туда никто не ходит, там слишком людно».
Итак, из-за невозможности в полной мере присвоить инновации и по причине их неизбежного устаревания скорость технического прогресса в рыночной экономике будет снижаться. Эти отрицательные стимулы могут оказаться настолько сильны, что инновации и вовсе прекратятся, и, следовательно, экономический рост остановится. Выход, очевидно, состоит в создании мощных стимулов для инноваций путем субсидирования частных исследований и разработок. Кроме того, государству следует субсидировать приобретение лучших иностранных технологий. Со стороны МФО требуется поощрять прямые иностранные инвестиции из стран с развитыми технологиями, побуждать правительства к самостоятельным исследованиям и разработкам и настаивать на соблюдении строгих законов по защите интеллектуальной собственности, которые позволят изобретателям распоряжаться доходами от изобретений.
Мертвый груз старого
Другая проблема, связанная с «созидательным разрушением», состоит в том, что мертвый груз старых технологий ограничит выгоду от новых. Вероятно, в этом кроется одна из причин замедления роста в США и в других промышленно развитых странах. Существующие технологии себя изжили, а продвижение к новым совершается недостаточно быстро. Даже промышленно развитые страны не полностью перешли на электронные технологии, с которыми связано будущее, — возможно, из-за этого и замедляются темпы роста [15]. (Я только что потратил два часа, пытаясь заказать билет на международный авиарейс через Интернет, пока в конце концов не позвонил в старомодное агентство и не попросил, чтобы они сделали это за меня. Электронная революция — это здорово, но у нее свои болезни роста.)
Классическая статья историка экономики Пола Дэвида (которую я только что нашел в Интернете, правда, после утомительных поисков) описывает тормозящий эффект старой технологии во время более ранней технологической революции — когда паровые двигатели сменялись электрическими [16]. Действительно, время постепенного распространения электродвигателей совпало с замедлением роста производительности, как в США, так и в Великобритании. В 1910 г. было электрифицировано только 25 % американской промышленности, хотя Эдисон изобрел центральную электростанцию в 1881 г. Электродвигатель приживался с трудом, так как его внедрение требовало модернизации существующих производств. При использовании парового котла фиксированные издержки на него были высоки, поэтому паровой двигатель ставили посреди цеха, и затем его энергия при помощи рычагов и приводных ремней передавалась на все машины фабрики. Большим преимуществом электродвигателя оказалось то, что его можно было установить внутри каждой отдельной машины, так что центральный двигатель уже не требовался. Можно было также сэкономить на инвестициях в фабричное оборудование, потому что рычаги, ремни и громоздкая инфраструктура больше были не нужны. Как только перестало иметь значение расположение материалов по отношению к источнику энергии, всю систему движения материалов внутри фабрики можно было оптимизировать. Многоэтажные фабрики, которые были предпочтительнее при использовании паровой энергии и средств ее передачи, были заменены одноэтажными. Фабрика с несколькими источниками энергии была менее подвержена риску полной остановки. При паровом двигателе производство могло встать из-за проблемы с паровым котлом или любым из рычагов и ремней. Если же выходила из строя электрическая машина, поломка затрагивала только то оборудование, в котором находился неисправный двигатель.
