В Поисках Роста полностью

Затем появился Томас Эдисон и подарил нам электрическую лампу, кото­рая оказалась громадным усовершенствованием — энергетически она в шее­тнадцать раз выгоднее керосина. Электрическую лампу продолжали улучшать вплоть до появления современных компактных флуоресцентных лампочек, ко­торые к 1992 г. светили в 26 раз ярче эдисоновских при равных затратах энергии. Так что сегодняшнее освещение при одинаковом расходе энергии в 143 000 раз ярче, чем костры пещерных людей (рис. 9.1).

Огромные технологические достижения и рост заработной платы означают, что теперь за данное количество труда мы можем приобрести гораздо больше света. А именно, в 840 000 раз больше света за час труда, чем австралопитек.

Рис. 9.1. Яркость света на единицу расхода энергии.

 Да­же если мы не будем рассматривать всю эволюционную лестницу, разница все равно значительна. Мы можем купить за час работы в 45 ООО раз больше света, чем могли рабочие двести лет назад.

Хорошо, но не панацея

Технология — прекрасная вещь, но давайте не будем возводить ее в ранг очередного эликсира роста. Технология так же реагирует на стимулы, как и все прочее. Когда есть технология, но нет стимулов к ее использованию, ничего особого не произойдет. У римлян были паровые машины, но использовались они только для открывания и закрывания дверей храма [6]. У них был даже ав­томат для продажи святой воды в храме, который работал, если опустить в не­го монетку. У них были машины для жатвы, подшипники, водяные мельницы и водяные насосы, но устойчивого экономического роста они не добились. Бы­ли также рычаги, болты и блоки, которые они использовали в основном для военной техники [7].

У майя и ацтеков было колесо, но оно применялось только для детских иг­рушек [8]. В Хайдерабаде (Индия) возникло первое производство высокока­чественной стали, которую экспортировали в средневековую мусульманскую империю, — а там сталь использовали для ковки мечей, чтобы вести священ­ную войну с неверными.

Самый яркий пример владения технологическими знаниями и неспособ­ности поддерживать рост подушевого дохода представляет собой Китай. Ки­тайцы за полтора тысячелетия до европейцев научились лить сталь. У них бы­ли железные подвесные мосты, которые европейцы позже стали копировать. Китайское сельское хозяйство было достойно восхищения — чего стоят высо­коурожайные рисовые поля с инженерными гидравлическими средствами для ирригации и осушения! В Китае земледельцы использовали железный плуг, сеялку, борону, множество разных удобрений, а также химические и биологи­ческие методы защиты растений. К эпохе династии Минь (1368-1644) у Китая был порох, колесные мельницы, тачки, прялки, книгопечатание, бумага (даже туалетная бумага, что совсем уж невероятный прорыв), компас и трехмачто­вые океанские корабли [9]. Но китайцы решили не конкурировать со своими технологиями на мировом рынке и закрыли границы. Поэтому страна пережи­вала застой до XIX века, пока европейцы, использовавшие аналогичные техно­логии, не подчинили ее своей власти. (Подумайте, насколько иной была бы ис­тория, если бы Америку открыли китайцы.)

В сегодняшнем мире мы можем составить некоторое представление о тех­нологическом прогрессе путем измерения роста производительности — той составляющей экономического роста, которая не объясняется увеличением чис­ла машин и объема рабочей силы. В промышленно развитых странах рост про­изводительности составляет 1-2 % в год. Это объясняет фактически весь рост объема выпуска на одного работника. Однако даже если границы технического развития расширяются на 1-2 % в год, незаметно, чтобы многие бедные стра­ны пожинали плоды прогресса. Как вы помните, темпы роста подушевого ВВП в типичной бедной стране в 1980-1998 гг. были равны нулю. Разница в росте производительности объясняет около 90 % различий в темпах роста на душу населения по странам в 1960-1992 г.

В некоторых странах рост производительности даже был отрицательным. Например, в Коста-Рике, Эквадоре, Перу и Сирии реальный ВВП на душу насе­ления с 1980-го по 1992 г. падал темпами, превышающими 1 % в год. Причем тогда же в этих странах основной капитал на душу населения увеличивался бо­лее чем на 1 % в год, и повышался уровень образования. Не утверждаю, что в Коста-Рике, Эквадоре, Перу и Сирии наблюдался технический регресс. Но оче­видно, что какие-то факторы мешали прогрессу. Рост на основе технического прогресса — процесс отнюдь не автоматический.