«Самым простым и рациональным определением счастья можно назвать отличие реальности в лучшую сторону от наших ожиданий этой самой реальности. Ожидал одну тысячу – получил две. Думал, красавица откажет – ответила взаимностью. И т.д. Это вполне укладывается в концепцию смены состояний: радости и её отсутствия. Когда случается что-то неожиданно хорошее – человек испытывает положительные эмоции. Но быть постоянно счастливым невозможно. Во-первых, по теории вероятностей постоянно везти не может. Во-вторых, надо будет откуда-то, а значит и от кого-то, постоянно брать ресурсы для этих приятных неожиданностей. И, в-третьих, если даже подобное начнёт случаться, то индивидуум быстро к этому привыкнет, и происходящее перестанет быть чем-то из ряда вон, станет обыденным. Для продолжения радости будет требоваться бесконечное увеличение неожиданности и качества положительных событий, но даже и к этому, в конце концов, привыкаешь. То есть, если поставить математический аппарат, чисто теоретически можно получить картину, когда функция зависимости от времени будет стремиться к вертикальной линии. Получится что-то вроде зависимости |y=xn|, где у – функция, объединяющая неожиданность положительного события и его значимость, х – время, а n – степень, постоянно увеличивающаяся. Но, как уже замечено, даже такой ход событий вскоре станет привычным и не будет больше приносить радости. Чисто гипотетическая возможность постоянного счастья существует: когда указанная функция, зависимость будет точкой где-то наверху, то есть когда время полностью остановится (чего, если верить физикам, произойти не может); или же когда человеческий мозг полностью перестанет меняться, приспосабливаться (что пока недостижимо нейрофизиологически, и полагаю, хорошо, что недостижимо).
Как хорошо, если бы счастье с каждым прожитым мигом всё нарастало, песчинки из часов жизни падали бы в его копилку, – подумал Станислав. – Но какого размера эта копилка? До каких пор она будет наполняться, и счастье будет нарастать? Есть ли какой-то предел ему, максимум? Мне видится, что нет. Уместна аналогия с расстоянием: оно может увеличиваться сколь угодно долго, но предела ему не существует. Таким образом, абсолютного счастья нет, к нему можно лишь стремиться, как к бесконечности в пространстве. Всегда будет, что и куда улучшить, хоть немного. Видимо, так заложено природой. Если было бы возможно стать абсолютно счастливым, то прогресс, как отдельной личности, так и цивилизации в целом прекратился бы».
– Добрый день. Я на встречу с господином, – начал Философ разговор с постовым.
– Кучеров Станислав Евгеньевич?
– Да.
– Можно ваш паспорт и пропуск.
– Пожалуйста, – передал он документы.
– Так. Минуточку подождите.
Непонятно откуда вышли два здоровых амбала и, не дождавшись ответа на свой вопрос о предметах в карманах, принялись обыскивать пришедшего. Шариковая ручка – единственное, что было с собой. Её разобрали, убедились, что внутри ничего лишнего нет, и после аргумента о необходимости начертить план и схему вернули.
Втроём они поднялись на второй этаж, прошли по неширокому тёмному коридору с множеством дверей до самого конца, где чуть поодаль находилась ещё одна, железная. Сначала в неё вошёл первый сопровождающий. Через несколько секунд тот пригласил Станислава, и оставшиеся двое также проследовали внутрь.
За дверью всё смотрелось очень солидно, без кича. За столом из явно дорогих пород дерева в кожаном кресле, слегка наклонившись и опёршись на подлокотник, сидел господин и пил что-то из бокала. Он выглядел точно так же, как по телевизору, разве что больше бросалась в глаза его полнота.
– Ну, здравствуйте, Станислав Евгеньевич. Мне сказали, вы очень хотели меня видеть.
– Хотел. Хочу поговорить с вами.
– Интересно. И о чём же?
– Скажите, могу я встретиться с, ну, абсолютной, надтерриториальной властью?
– Вы о чём?
– Мне известно, как всё устроено. Что в действительности всё управляется не народами, не парламентами и не господами. Есть высшая власть в мире. Мне нужно с ней встретиться. С её представителями.
– Милый друг. Да, мне говорили, что вы посещали какой-то революционный кружок. Тайное общество. Так вот. Меньше слушайте всяких свихнутых балаболов. Здесь, на Третьей территории, я господин, я власть, и пока это так, здесь всё я решаю. Так о чём вы хотите поговорить, что вам нужно?
– Обсудить мироустройство существующее.
– Вы серьёзно? То есть вам был нужен я только для того, чтобы пофилософствовать?
– Не совсем так. Я хотел бы изменить существующий порядок. Он кажется мне несправедливым.
– Хорошо. Где несправедливость?
– Да везде. Одним, кто победнее, без связей, так сказать в низу социальной лестницы, позволено мало, и для них одни законы. А тем, кто выше, можно больше, и правила у них уже другие. И причём последние – не самые достойные, а зачастую ровно наоборот.
– Хорошо, но разве это моя вина?
