– Здравствуйте, Роман Петрович, – на этот раз смело, и даже немного дерзко зашёл и начал разговор новоиспечённый черист.
– А, Станислав Евгеньевич. Добрый вечер. А вы что тут делаете? Я же говорил: «Тестирование на Седьмой, четыре». Забыли?
– Да нет, помню.
– Тогда в чём дело? Давайте, выпейте побольше кофе, и вперёд.
– У меня вопрос: вы следите за мной? Вы всё про меня знаете?
– Дорогой мой Кучеров Станислав Евгеньевич. Каждый, а в особенности сотрудник федеральной чрезвычайной службы, должен понимать, что мы не только знаем абсолютно всё, но и можем абсолютно всё.
– То есть следите?
– Я уже всё сказал.
– Хорошо. Тогда ещё одно. Я требую, чтобы мне прежде, перед тестированием и тем более работой, организовали встречу с господином.
– Станислав Евгеньевич, ну мы же уже обсуждали это. Вопрос решается.
– Так вот я заявляю, что пока он не решится положительно, я ни тестироваться, ни работать не буду.
– Ну, хорошо. Если вы так настаиваете, то будет вам сначала встреча. Она в любом случае будет.
– И когда?
– Говорил же, точно пока сказать не могу. Думаю, в пределах пары недель. Устроит такой срок?
– Вполне.
– Отлично. Тогда ждите моего звонка.
– А телефон мой знаете?
– Станислав Евгеньевич. Мы всё знаем.
По дороге до гостиницы Философ размышлял. О том, что им известно, сколько кофе он накануне выпил. О том, какая невероятная цепочка событий, случайностей в последовательной совокупности направила его в конце к чрезвычайникам. Он вспомнил выигрыш в лотерею, банкира с проблемами, свою любовь, теракт, пожертвование, отказ, встречу с нелегалами, проводившими на нижний этаж, Ахмеда, Гену, тайное общество… Такое стечение обстоятельств, приведших, в конце концов, к вербовке казалось по меньшей мере странным. Станиславу подумалось, что это вовсе и не случайности, а кем-то хорошо продуманная игра, партия, где он просто фигура на доске, которой лишь кажется, что она самостоятельно принимает какие-то решения, поступает по своему разумению.
«Неужели это всё они? Они всё подстроили? Чтобы привести к ним, чтобы было чем шантажировать, чтобы понял их всемогущество? А может, и кто-то выше них? И даже выше этой посвящённой власти, верхушки, про которую рассказывал Моисей?»
«Здравствуйте, в эфире новости, – окончательно разбудил телевизор ещё дремавшего Станислава. – Главное к этому часу: На Пятой территории Нижнего этажа не прекращается вооружённое противостояние радикальных группировок и правительственных войск; в районе базы «Гринвуд» при учебном вылете разбился военный самолёт «В-4»; господин прибыл в Четвёртый город и посетил местный инновационный завод по утилизации мусора; в ряде южных регионов неожиданно выпал снег».
– Философ, разбудили? – спросил Фёдор.
– Есть немного.
– Ну, извиняй.
– Завтракать-то идём? – поторапливал Хриплый Говоруна.
– Идём, идём. Сейчас.
У Станислава зазвонил телефон.
– Алё, – ответил он.
– Доброе утро, – поприветствовал голос из трубки.
– Доброе. Кто это?
– Это Роман Петрович.
– А, здравствуйте. Что-то случилось? – с долей испуга продолжил разговор Философ, поглядывая на так некстати задерживающихся соседей.
– Случилось. Господин приехал, готов с вами встретиться. Алё.
– Да, да, я слышу. А когда, где?
– Сегодня, в три часа. На Седьмой, четыре, у нас. Готовы.
– Так, в три. Ну да, готов.
– Отлично. Вас там будут ждать. Не забудьте пропуск, что я давал. Не потеряли?
– Нет.
– Тогда всё. Удачи.
– Спасибо. Вам того же.
Разговор прервался.
– Кто звонил? – поинтересовался Говорун.
– Да так. По работе. По репетиторству.
– Что, сегодня пойдёшь?
– Да.
– Несчастный человек. Ещё и по воскресениям работаешь. Ладно, идём завтракать.
Стрелки часов будто бы всё быстрее раскручивались, как метатель молота, чтобы где-то в половину третьего выбросить Станислава на улицу. До встречи оставалось около часа, и он решил перенести на бумагу некоторые мысли, возникавшие у него последнее время, хотя и понимал, что теперь вряд ли они когда-то воплотятся в законченную книгу и тем более дойдут до издания:
