Возмущение сменилось недоумением: как в их разговоре вообще умудрился всплыть Дерек?
…и только в этот момент она поняла, что именно сказал Михар. Несмотря на тепло камина, находящегося прямо за её спиной, Магрэнь заледенела.
«Чем он ему настолько не угодил?» — внесла она коррективы в своё недоумение. Она не могла себе представить, каким образом Дерек настолько помешал Михару, что удостоился столь прямолинейных угроз.
Передёрнув плечом, она вскинула подбородок, обошла Михара стороной, села в своё кресло, сделала глоток остывшего чая, поморщилась и попыталась прояснить ситуацию:
— Быть может, вы будете настолько любезны, Арни, что поделитесь со мной причинами, по которым вы лично решили заняться досугом моих любовников?
Он облокотился на камин и сложил руки на груди. В глазах его сверкали искорки удовольствия, что особенно её бесило.
— Что ж, Магрэнь, исключительно из дружеского участия к вам я буду столь любезен, — перешёл он обратно на светский тон.
Она беззвучно фыркнула, проглотив замечание о том, что страшно себе представить, как выглядит его не сдобренная «дружеским участием» любезность.
— У господина Анодара, — лёгким тоном продолжил Михар, — наблюдается профицит [1] свободного времени в сочетании с заметным дефицитом хороших манер, — в голосе его ощутимо звякнуло железом недовольство, но расшифровывать причины этого недовольства он не стал.
Магрэнь, впрочем, хватило того, что он уже сказал.
«Мать твою, Тогнар, во что ты снова влип?!» — раздражённо подумала она, ни капли не сомневаясь, что Дерек и Райтэн влипли во что-то вместе, и что инициатором этого безобразия наверняка был именно Райтэн.
«А ведь умный вроде человек!» — сердито и раздражённо подумала Магрэнь в адрес Дерека. Она прекрасно могла себе представить безрассудного Райтэна, который умудрился опять перейти дорогу Михару, не думая ни о каких последствиях. Но Дерек произвёл на неё впечатление человека, умеющего продумывать свои слова и поступки. То, что он умудрился нажить себе врага в лице Михара, характеризовало его с худших сторон.
Она едва слышно пробормотала что-то нецензурное, откидываясь на спинку кресла, прикрывая глаза и массируя себе виски — голова просто раскалывалась. Вот уж чего она точно не желала теперь, так это оказываться вовлечённой в конфликт с Михаром из-за…
Мысль Магрэнь оборвалась.
Михар мог просто прийти и передать своё недовольство поведением Дерека куда как любезнее — она не стала бы идти с ним на конфликт из-за таких мелочей. Однако он явился и устроил тут целый спектакль — а не в его правилах было тратить время и силы впустую.
Значит, цель у него была не только в передаче предупреждений для Дерека.
Он хотел, ко всему, напомнить лично ей, что не ей тягаться с ним, и что вмешиваться в его игру ей категорически не стоит.
«Да я и не собиралась!» — раздражённо подумала Магрэнь.
Она стрельнула в Михара взглядом острым и злым — скорее выражающим злость на то, что её в принципе куда-то втягивают, — после чего холодно завершила их разговор:
— Я вас услышала, Аренсэн.
Он тихо рассмеялся, затем вкрадчиво отметил:
— Что я всегда в вас особенно ценил — так это ваш ум, Магрэнь.
И, не прощаясь, вышел.
Стиснув зубы, Магрэнь с трудом удержалась от желания схватить с каминной полки вазу и зашвырнуть ему вслед.
С тщательной осторожностью сложив руки на коленях, она пообещала себе, что однажды ему этот визит припомнит. То, что, вопреки её усилиям, пальцы её отчётливо дрожали, она постаралась не замечать.
Профицит — избыток чего-либо.
— Дерри, — с обманчивой мягкостью в голосе мурлыкнула она вечером, прижимаясь к нему со спины и сжимая его плечи так, будто планировала делать ему массаж, — скажи, а почему с людьми ссоришься ты, а страдаю от этого я? — её впившиеся ему в кожу ногти заставили его вздрогнуть.
— Что? — переспросил удивлённый Дерек, оборачиваясь к ней и пытаясь вспомнить, когда и с кем он умудрился поссориться.
Магрэнь уселась на кровать в изящную позу — вытянув обнажённую ножку — и принялась руками неспешно расчёсывать волосы, пропуская пряди через пальцы. Мирная её поза контрастировала с серьёзным железным взглядом, которым она впилась в лицо Дерека.
— Я не знаю, что вы с Тогнаром не поделили с Михаром, — холодно отметила она. — Но извольте решать ваши разногласия без моего участия, — голос её был откровенно злым. — Я не подписывалась передавать тебе его предупреждения.
Она была чрезвычайна зла на Михара, который позволил себе вести себя при ней так нагло, и на себя, что у неё не было реальных возможностей поставить его на место в таких ситуациях. Часть этой злости выплёскивалась теперь и на Дерека, как на зачинщика этого идиотского положения.
Дерек закаменел.
Привыкнув всю жизнь обходиться без любовницы, он как-то совершенно упустил из виду, что в политических играх высокого уровня постоянная любовница становится такой же мишенью, как и члены семьи.
«Я должен был об этом подумать», — с большим недовольством промелькнула у него мысль.
