Она не разочаровала. Надув губки, обиженно сказала:
— За вами должок, Арни!
— В самом деле? — заинтересовался он.
— Вы мне попортили чайный столик в свой прошлый визит! — с точно выверенной долей негодования и обиды припомнила она.
Он весьма сомневался, что столику с его лакированным покрытием могла повредить потушенная об него сигара, поэтому любезно предложил:
— Подайте на меня в суд, мадам.
Она демонстративно скривилась: даже если бы столик и впрямь был сильно испорчен, кто она и кто он — стал бы суд принимать такое заявление!
Не преуспев на этом поле, она сменила тактику. Чуть изменённый наклон головы, лёгкий прищур и деловой тон — преображение получилось таким ненавязчиво-естественным, что он мысленно поаплодировал.
— Быть может, мне найдётся, что вам предложить? — смерила она его оценивающим взглядом. — Кармидерские духи?
С лёгким смешком он отклонил и этот удар:
— Увы, мне ничего от вас не нужно, госпожа Ринар.
Взгляд её похолодел; черты лица стали казаться более резкими, и вкрадчивым голосом она начала следующий тур:
— Господин Михар, вообразите, какой скандал поднимется, если я весь бал прохожу за вами, настырно требуя танца!
— Угрозы, Магрэнь? — он, кажется, с трудом сдержал смех. — Вы уверены, что хотите мериться угрозами?
Она скривила гримаску, которая долженствовала означать поражение на этом поле — мериться тут, право, было нечем. Точнее, ставки-то можно было повысить — Магрэнь при желании могла бы создать ему существенные неприятности — но и ответ с его стороны был бы жёстким и фатальным. Не тот случай, когда стоило рисковать.
— Ах! — неожиданно перешла она к выражению недовольства и с досадой высказала: — К вам не подобраться, право!
Он чуть прищурился, ни на минуту не поверив, что она отступила, и пытаясь угадать, к чему ей понадобился такой заход.
— Вечно по-вашему выходит! — с негодованием, которое казалось вполне искренним, горячо продолжала она. — Вы совершенно несносны, всегда получается так, как вы решили!
Он едва заметно улыбнулся и, разгадав новый виток игры, констатировал:
— Лесть.
— Что? — очаровательно не поняла она, но в глазах её стояли смешливые искорки, когда она возразила: — Я говорю чистую правду!
Меж тем, заиграли первые такты нового танца.
Приняв гордую и независимую позу, Магрэнь холодно уведомила:
— Между прочим, из-за вашей несговорчивости я вынуждена пропускать свой любимый танец!
— Помилуйте! — сложив руки на груди, возразил он. — Я вас сюда не звал, и я вас здесь не держу.
— Ну Арни!.. — протянула она.
— Повторяетесь, — поморщился он, поскольку спектакль ему уже наскучил.
— Вы могли бы станцевать со мной хотя бы потому, — деловито отметила она, — что я уже пять минут усиленно вас развлекаю!
Чуть наклонившись к ней, он, понизив голос, участливо спросил:
— А вы принимаете милостыню танцами, Магрэнь?
Смутить её ему, конечно, не удалось. Обдав его ответным насмешливым взглядом, она парировала:
— Меня, положительно, тревожат ваши наклонности, Арни! Вам действительно, — она выразительно поиграла бровями, — так необходимо, чтобы у вас чего-то вымаливали?
— Магрэнь, — он выпрямился и разомкнул руки, — вы, так и быть, можете повымаливать у меня танец ещё минут десять, но потом, уж простите, я буду вынужден отправиться на розыски господина Анодара.
Поведя плечами, она недовольно отметила:
— Учитывая, что мои мольбы вас не вдохновляют, мы могли бы провести это время с большей пользой!
Он изобразил лицом вопрос.
Она улыбнулась и предложила ему руку для танца.
— Магрэнь! — раздражённо поморщился он и сделал ладонью резкий жест, предлагая удалиться.
С независимым видом пожав плечами, она отошла.
Хотя основная цель и была достигнута, она была недовольна результатом переговоров — ей думалось, что он, в самом деле, мог бы и станцевать с нею в качестве извинений.
Впрочем, он, видимо, тоже полагал, что извинения всё-таки задолжал, потому что на следующий день ей доставили прекрасный чайный столик с витражной столешницей тонкой ниийской работы — более чем подходящей к ниийской вазе на её каминной полке.
Фыркнув себе под нос:
— Ну ладно, ладно! — Магрэнь посчитала должок списанным.
Аренс — огненный лис, анжельский фольклорный персонаж. В Анджелии не принято давать имена в честь мифических существ, но Михары в этом вопросе отличаются оригинальностью.
У Кайтэнь было два повода огорчаться.
Первый заключался в том, что Руби, прикинув вероятности так и сяк, приняла решение бросить университет и уехать в столицу. Решение это было продиктовано скорее отчаянием, наложившимся на капризную избалованную натуру: Руби не могла незамедлительно получить то, чего ей хотелось, и потому предпочла постановить с самой собой, что ничего ей и не хочется. Тоже мне, велики цацы! Два резвых купчишки да помешанный на боёвке картограф! В столице она наверняка найдёт людей и поинтереснее, и поумнее, и уж они-то оценят её таланты по достоинству, и не будут кривить губы с этими своими псевдоморальными принципами!
