На лице Дерека отразился глубокий скепсис. Сердце его, впрочем, неприятно кольнуло. Он боялся Грэхарда — точнее, не столько самого Грэхарда, сколько того, что он выдернет его обратно к себе и заставит снова служить ему, — но в страхе этом не было ненависти. Если мысль о том, что можно было бы убить Михара, ещё приходила ему в голову — пусть он и отвергал ей и считал омерзительной — то мысль об убийстве Грэхарда показалась ему дичайшей, несусветной, отвратительной чушью. Это прозвучало примерно так же абсурдно, как если бы ему предложили убить Райтэна, чтобы никогда больше не слышать инсинуации по поводу отсутствия у него мозгов.
Однако Тогнару следовало ответить что-то вразумительное, поэтому он озвучил такую причину:
— Исключительно нереальная затея.
— Важная шишка? — хмыкнул Тогнар, представляя себе уровень параноидальности ньонских князей.
— О да, — кивнул Дерек, складывая ладони перед собой домиком.
— Умеете вы связываться с важными шишками! — развеселился Тогнар.
— Я не нарочно, — заверил его Дерек.
На некоторое время воцарилась тишина. Старый политик искал пути решения проблемы.
У него не было рычагов давления на Михара — тот умел прикрывать тылы. Правда, у него имелась дочь…
— Как вы находите его отношение к Рубиэлэнь? — решил проверить это поле Тогнар.
Дерек поморщился:
— Мы договорились не впутывать в дело женщин. — И пояснил: — У меня тоже есть беззащитная любовница.
Тогнар посмотрел на него с большим скепсисом: мол, как вообще можно всерьёз полагаться на договорённости, если в случае конфликта о них забудут в тот же момент?
Верно расценив причину скепсиса, Дерек повёл плечами и пояснил:
— Руби мне доверяет. Для господина Михара будет затруднительно защитить её от меня, так что не в его интересах нарушать нашу договорённость.
Отбив по столу воинственный марш, Тогнар предположил:
— Быть может, мы сумеем защитить вашу любовницу?..
Имея в виду, что, выведя её из-под удара, они получат возможность самим эту договорённость нарушить и нажать на Михара через Руби.
Чуть покачав головой, Дерек отметил:
— Она не чиста на руку в торговле и весьма дорожит своим светским образом жизни.
Цокнув языком, Тогнар откинулся назад, прикрыл глаза и основательно задумался.
Ситуация выглядела беспросветной, но по опыту своему он знал, что выход можно найти всегда — главное, приложить достаточно усилий.
С четверть часа стояла тишина. Дерек, признаться, был настроен куда как пессиместичнее собеседника, и уже даже не пытался найти решение.
Когда он уже совсем было думал распрощаться и уйти спать, Тогнар вдруг открыл глаза и спросил:
— Как вы смотрите на побег?
Дерек уставился на собеседника мрачным долгим взглядом.
Ещё месяц назад он бы сказал, что категорически против.
Но теперь он чувствовал себя слишком вымотавшимся морально и интеллектуально, и все, буквально все его проекты казались ему теперь скучными и обречёнными на неудачу — усталость всегда сказывалась в нём так, что он начинал видеть вещи под самым мрачным углом.
После сегодняшнего он даже и думать не хотел про каменный уголь; проект с картами казался ему заведомо проигрышным из-за того, что они потеряли Руби, а отсутствие толкового партнёра по рисованию здорово ударило по Илмарту; в своих торговых талантах он окончательно разочаровался и полагал, что Райтэн гораздо лучше справится с поддержкой Олив, чем с его; наконец, в проектах Михара ему попросту не хотелось участвовать из-за фактора принуждения к этому участию.
По всему выходило, что бросить всё это разом — будет лучшим решением.
Просто свалить с себя всё, что так давит теперь.
И отдохнуть, наконец.
Дерек безумно устал, и ему ужасно, ужасно хотелось просто отдохнуть.
Закончив с короткими размышлениями, он сдержанно отметил:
— Чтобы он меня не нашёл, бежать придётся далеко.
Вот этого ему всё же не хотелось. Он слишком полюбил Анджелию; к тому же, в Анджелии был Райтэн, а Дерек не был готов бежать от Райтэна.
Тогнар, уловив этот оттенок сомнений, пожал плечами:
— Имитация смерти. И вы сможете прекрасно продолжить жить в Анджелии.
Дерек задумался.
План выглядел заманчивым.
Если осесть, скажем, где-то в Северной Анджелии — вероятность того, что он когда-нибудь вновь пересечётся с Михаром, будет нулевой. С другой стороны, никого не удивят частые поездки туда Райтэна — с учётом его торговых дел всё это выглядит вполне естественно.
Чем он в этой Северной Анджелии займётся, он не думал.
Ему хотелось просто ничего не делать.
Воображению его нарисовался скромный тихий домик на берегу реки; ранняя утренняя рыбалка, когда долго-долго сидишь неподвижно в лодке, наблюдая поплавок и любуясь рассветом; частые поездки к морю и сидение на берегу, в созерцании морского прибоя; прогулки по лесу в поисках грибов и отогревания у костра; зимние вечера на печке с книжкой в руках…
Никаких амбициозных политиков с их грандиозными планами. Никаких носящихся по своим делам торговцев с тысячью предложений, имеющих двойное и тройное дно. Никаких горящих энтузиазмом учёных, разрывающих его на части. Никаких капризных девиц, которым невесть чего нужно.
