Вообще, план, разумеется, не предполагал такого провала. Засидка под утёсом выступала, конечно, вперёд — достаточно, чтобы суметь спрыгнуть на неё с самого утёса — но по большей части располагалась под ним. Однако, если смотреть сверху, выступающая часть вполне могла показаться частью склона, пусть и пологой, почти плоской. Но наличие изломанного трупа у подножья явно не располагало к исследованию склонов — ясно же, что человек навернулся, чего там исследовать?
План предполагал, что Дерек спрыгнет в засидку и затаится под утёсом; ждущий там заранее Райтэн вовремя столкнёт вниз подходящий труп в правильной одежде, и Джей сверху увидит только, что Дерек разбился.
То, что Джей умудрился свалиться прямиком в засидку, спутало все карты: версия с тем, что Дерек сорвался настолько неудачно, переставала казаться правдоподобной — особенно с учётом того, что у Дерека были вполне прозрачные мотивы устраивать представления подобного рода.
Помолчав, Райтэн упрямо возразил:
— Ну, может, он рассчитывал, что мы скажем что-то важное!
Дерек хмыкнул и опроверг эту версию:
— Да ни на что он не рассчитывал, Тэн. Испугался, что мы его убьём, вот и всё.
Некоторое время стояла тишина.
— С чего бы нам его убивать? — мрачно переспросил Райтэн, который в целом никогда не рассматривал такие варианты решения проблем — если не считать, конечно, угроз вызвать неприятелей на дуэль. Правда, с учётом того, что он ни разу в своей жизни так никого и не вызвал… едва ли эти угрозы можно было воспринимать всерьёз.
— Убрать опасного свидетеля, — отмахнулся Дерек. — Логичное, в общем-то, решение.
— Тоже мне, опасный свидетель! — презрительно фыркнул Райтэн. — Велика цаца, возиться с ним!
Со смешком Дерек повернул к нему голову, чуть наклонил её к плечу и мягко ответил:
— Ты уж определись, Тэн. То он у тебя мерзкий шпион, который вызнал тайны вселенского масштаба, а то — и не велика цаца, что он там узнал-то!
Пойманный на непоследовательности Райтэн рассмеялся, потом подошёл ближе и тоже уставился в окно.
Некоторое время они молчали.
Затем Райтэн заметил:
— Но он же теперь всё доложит Михару.
Дерек безразлично пожал плечами.
Подумал и выразил это пожатие словесно:
— И что?
Райтэн хмыкнул. Действительно. Едва ли Михар столь глуп, что предполагает, будто бы Дерек не ищет способа выкрутиться из его хватки.
— Теперь будет сложно заставить его поверить, что ты умер, — отметил очевидную проблему Райтэн.
Дерек долго молчал.
По напряжённому лицу его ходили тени тяжёлых мыслей.
Затем он повернулся к другу и начал медленно и тихо говорить:
— Знаешь, Тэн… Я ведь уже сбегал однажды. — Взгляд его налился темнотой и горечью. — Мне было трудно, и я просто сбежал.
Он повернулся к окну и снова долго смотрел в него. Райтэн молча ждал продолжения — чувствовалось, что это было только вступление к основной мысли, которую Дерек раздумывал прямо сейчас.
— Я часто задаюсь вопросом, — не отрывая взгляда от темноты за окнами, медленно продолжил Дерек, — было ли это оптимальным решением? Так ли нужен был именно побег? Действительно ли это был единственный путь? — он развернулся к Райтэну и поймал его взгляд. — Почему именно побег, Тэн?
Вопрос этот был нериторический; в сильном, глубоком взгляде Дерека читалось требование дать ответ. И Райтэн ответил то, что сам прекрасно знал, потому что не раз задавал этот вопрос самому себе.
— Потому что так проще, — признал он.
Дерек серьёзно кивнул.
— Так проще, — согласился он и отвернулся. — Просто поговорить с Грэхардом было слишком страшно. Проще было придумать, что он меня не услышит, заранее отказать себе от его имени в моём праве на равенство с ним и сбежать.
Райтэн нахмурился. Ему не понравилось, куда ушли мысли друга.
Дерек помолчал, пытаясь разобраться в себе. Превалирующим чувством в нём теперь был стыд: его побег теперь казался ему трусливым поступком человека, не способного отвечать за свою жизнь. Он, к тому же, остро ощущал себя теперь предателем: что бы там ни было, а Грэхард заслуживал, по крайней мере, честного разговора. Дерек не только не удостоил его разговорами и объяснениями — он лишил его возможности хотя бы извиниться, и это теперь особенно мучительно жгло его сердце.
Хмуро постановив внутри себя, что он трус и слабак — или, по крайне мере, был таковым, — Дерек продолжил:
— И вот, я снова в схожей ситуации — и снова хочу сбежать. Потому что так проще.
Скривившись, Райтэн возразил:
— При всём моём неуважении к повелителю Ньона — он, худо или бедно, но хотя бы назывался твоим другом. А о чём ты собрался говорить с Михаром!..
Подумав, Дерек сел на подоконник, посмотрел на Райтэна снизу вверх и поправил:
— Не «о чём», Тэн, а «как».
Ответная игра мимики предлагала расшифровать мысль.
— Я рассуждаю как раб, — постучал себе Дерек по голове для выразительности. — А для раба нет иного пути, кроме как сбегать.
Лицо Райтэна скривилось.
