Перекатившись на спину, провожаю ее взглядом, потом достаю телефон и вижу письмо.
Сердце сжимается в тугой узел. Я с такой силой тыкаю на уведомление, что чуть не роняю телефон.
Письмо от некоей Квинн Уэлс.
Хороший знак!.. Вскочив, начинаю метаться по комнате. Раздается звук смывного бачка. Читаю тему письма.
Привет.
И все. Просто «привет».
Дорогие Сикс и Дэниел!
Грэм рассказал мне о вашем разговоре.
Странное чувство – я написала десятки писем биологической матери своего ребенка. Писем, которые, я знала, никогда не отправлю. Сейчас же мне точно известно, что это письмо вы прочтете, а я даже не знаю, с чего начать.
– Господи! Боже мой! Господи! Да! Да, черт возьми!
Зажимаю себе рот. Нельзя читать одному, надо показать Сикс. Она как раз выходит из ванной и видит меня у кровати. Жестами зову ее скорее сесть.
– Ты чего?
– Сядь, сядь.
Я похлопываю ладонью по кровати и опускаюсь рядом с ней. Она не понимает, что происходит, а у меня никак не получается привести мысли в порядок. Я просто выплескиваю на нее поток сознания в надежде, что она разберется.
– Я тут связался кое с кем, а сегодня мне позвонил этот мужик. Я не знал, позвонит ли он еще, и ничего тебе не сказал, но…
Сую ей телефон.
– Смотри, смотри! Я еще не читал…
Сикс хватает телефон, встревоженно глядя на меня – не без причины. Затем переводит взгляд на экран.
– Дорогие Сикс и Дэниел! – читает она вслух. – Грэм рассказал мне о вашем разговоре. Странное чувство – я написала десятки писем биологической матери своего ребенка. Писем, которые, я знала…
Замолкнув, Сикс поднимает на меня глаза.
– Это они! – Я тычу в телефон. – Квинн Уэлс. Так ее зовут. А мужа, видимо, зовут Грэм. Квинн и Грэм. Наш малыш у них!
Выронив телефон, Сикс закрывает рот руками. В жизни не видел, чтобы глаза человека так быстро заполняли слезы.
– Дэниел? – шепчет она, все еще боясь поверить.
Я беру телефон и повторяю:
– Это они.
– Как? – Она мотает головой. – Не понимаю. Ты говорил с ее мужем? Но
Ей безумно страшно читать письмо. Надо было раньше ее предупредить, тогда сейчас все не получилось бы так по-дурацки, но я не знал, что он прямо сегодня поговорит с женой, и уж тем более, что она сразу напишет.
– Я позвонил той твоей учительнице, Аве. Ханна сказала, что я доставучий и должен быть настырным, и я буквально умолял ее! Не знал, получится ли вообще хоть что-то, а сегодня он позвонил и сказал, что решать его жене. Прости, что молчал, не хотел тебя зря обнадеживать, ведь неизвестно было, чем все закончится. Ну вот, а теперь она написала.
Сикс содрогается от рыданий. Прижимаю ее к себе.
– Все в порядке, детка. Это же хорошо.
– Откуда тебе знать? – выдавливает Сикс сквозь слезы. – А вдруг она написала, чтобы мы оставили их в покое?
Ей ужасно страшно, однако бояться нечего. Не знаю уж как – письмо я еще не читал, – но чувствую, что все хорошо, иначе Квинн не написала бы. Ее муж меня сегодня выслушал и понял, и я верю, что они не зря вышли на связь.
– Хочешь, я прочитаю вслух?
Сикс, прижавшись ко мне, кивает и устраивается поудобнее. Обнимаю ее одной рукой, и она прячет лицо у меня на груди, чтобы не видеть письма. Взяв телефон, читаю с самого начала:
Дорогие Сикс и Дэниел!
Грэм рассказал мне о вашем разговоре.
Странное чувство – я написала десятки писем биологической матери своего ребенка. Писем, которые, я знала, никогда не отправлю. Сейчас же мне точно известно, что это письмо вы прочтете, а я даже не знаю, с чего начать.
Пожалуй, сперва следует представиться. Меня зовут Квинн Уэлс, моего мужа – Грэм. Мы оба родились и выросли в Коннектикуте. Потом так сложилось, что мы на время переехали в Италию, и там Господь послал нам чудо – вашего замечательного малыша.
Опускаю телефон – мне надо отдышаться. Сикс, испугавшись, почему я остановился, поднимает на меня глаза. Я улыбаюсь, смахивая слезу.
– Она назвала его замечательным.
Сикс улыбается.
– Кажется, дальше вслух не смогу, – говорю я. – Давай лучше читать вместе.
Теперь мы уже оба рыдаем. Я тянусь к столику у кровати, чтобы взять салфетки, и протягиваю несколько Сикс. Она садится ровнее, и я поднимаю телефон, чтобы было удобно. Мы склоняем головы, уткнувшись друг в друга, и продолжаем читать.
