Существует великое множество поцелуев, и все они разные. Есть страстный, прощальный поцелуй, который Рэтт подарил Скарлетт, когда уходил на войну. Поцелуй типа я-действительно-не-могу-быть-с-тобой-но-очень-этого-хочу, как у Супермена и Лойс Лейн.
Или первый поцелуй, нежный и робкий, тёплый и ранимый. Но есть поцелуй долгожданного обладания, которым сейчас целовал меня Рен.
Он был по ту сторону страсти, больше, чем само желание. Его поцелуи полны жажды, отчаянной потребности и любви, подобно всем тем поцелуям вместе взятым. Но в них к тому же чувствовались обещания, клятвы и нерушимые обеты, некоторые из которых казались нежными и ласковыми, другие же представлялись волнующими и даже опасными. Рен без остатка вобрал меня. Теперь только он мог претендовать на меня.
Он захватил меня так же смело и дерзко, как тигр захватывает свою добычу. Выхода нет, ни единого пути бегства. Но я и не хотела убегать. Я была бы счастлива погибнуть в его лапах. Я принадлежала ему, и он заставлял меня убедиться в этом. Моё сердце словно распускалось тысячами цветков тигровой лилии. И сейчас я почувствовала как никогда сильно, насколько мы принадлежим друг другу.
Наконец, он поднял голову и пробормотал:
— Давно пора, милая.
Глава 8
Ревность
Рен поцеловал меня снова и, подхватив под коленки, поднял на руки. Он каким-то образом умудрился внести меня и дом и закрыть за собой дверь, не отрывая своих губ от моих. А я, наконец, получила свой момент под названием «Рэтт Баттлер». Рен опустился в кресло, посадив меня на колени, и схватил одеяло, чтобы обернуть вокруг меня.
Он целовал меня везде, куда только смог дотянуться – в волосы, шею, лоб, щеки… Но всегда возвращался к мои губам, будто они были центром его вселенной. Я счастливо вздохнула, расслабилась и стала греться в потоках нежности Рена, которую он выражал своими поцелуями – затапливающие, мягкие, страстные, продолжающиеся одну секунду или наоборот длиной в вечность. Было так легко поверить, что мой прекрасный ангел-воитель, заполучив меня, взлетит вместе со мной к небесам.
Что-то эхом загрохотало у него в груди.
Я отпрянула, смеясь.
— Ты что, рычишь на меня?
Он легонько засмеялся, обхватил пальцами ленту для волос и потянул, распуская косу. Нежно покусывая моё ухо, он с притворной угрозой зашептал:
— Ты мучала и сводила меня с ума три недели. Радуйся, что я только рычу.
Поцелуями он медленно спускался вниз по моей шее.
— Не значит ли это, что мы будем чаще видеться?
Он ответил, двигаясь губами вдоль моего горла.
— Каждую минуту, каждого дня.
— Ах, вот как.. и ты не будешь избегать меня?
Он взял меня за подбородок, поворачивая моё лицо к своему.
— Я бы никогда специально не избегал тебя, Келлс.
Он кончиками пальцев погладил мою шею, а за ней ключицу, здорово отвлекая меня.
— Но ты уже делал это.
— К моему великому сожалению, это была досадная необходимость. Я не хотел давить на тебя, так что оставался в стороне, но всегда поблизости. Я мог слышать тебя, - он зарылся лицом в мои распущенные волосы и вздохнул. – И я чувствовал твой нежный персиковый сливочный запах, который полностью сводил меня с ума. Но я не позволял себе видеться с тобой, пока ты не примешь приглашение на свидание. Ну, а когда ты начала специально соблазнять меня, я думал, что вконец потеряю рассудок.
— Ха-ха! Между прочим, ты обольщен.
— Ты – худшая из пралобхама[5]. В один миг ты полностью моя, но через секунду я неизменно теряю тебя. Это все, что я мог поделать, чтобы не схватить тебя и не унести с собой.
Это было так странно. Теперь, когда я вслух призналась, что хочу быть с ним, то уже не ощущала застенчивости, не было больше никаких сомнений. Я чувствовала себя абсолютно свободной. Счастливой. Я покрывала его щеки, лоб, нос и, наконец, точеные губы множеством поцелуем. Он сидел полностью неподвижно, пока я гладила его лицо кончиками пальцев. Мы долго смотрели друг на друга; его кобальтово-синие глаза взяли в плен мои карие. Рен смеялся, а я наблюдала за ним, во всем его великолепии, осознавая, что он действительно принадлежит мне, и только мне.
Я поднялась руками по его плечам к голове, убрала со лба непослушную челку и ласково сказала:
— Я люблю тебя, Рен. И всегда любила.
Он широко улыбнулся, прильнув ко мне и нежно шепча моё имя.
— Я люблю тебя, моя камана[6]. Если бы я знал, что ты окажешься наградой, которую я получу после веков пленения, я бы с благодарностью пережил их.
— Что значит камана?
— Примерно «восхитительное желание, которое я жажду больше всего».
— Хмм…
Я прижалась губами к его шее, вдыхая его тёплый сандаловый запах.
— Рен?
— Да? – отозвался он, зарывшись пальцами мне в волосы и поглаживая их.
— Извини, что была такой дурой. Это полностью моя вина. Я впустую потратила столько времени. Ты простишь меня?
Его рука в моих локонах замерла.
— Тут нечего прощать. Я слишком торопил тебя, не сказав самых важных вещей. Я ни в коем случае тебя не осуждаю.
— Нет. Поверь, ты сказал все нужные слова. Просто я думала, что не готова услышать их или поверить.
