В какой-то момент я, кажется, уснула, потому что мне приснился Рен. Он стоял у столба со связанными над головой руками. Я пряталась за колонной, поэтому Локеш меня не видел. Он говорил на каком-то незнакомом мне языке, похлопывая по руке тяжелым кнутом. Рен открыл глаза и увидел меня. Он не пошевелился, ни один мускул не дрогнул на его лице, только глаза его ожили. Они просияли, мелкие морщинки лучиками разбежались от уголков век. Я улыбнулась ему и сделала шаг из своего укрытия. Он едва заметно покачал головой. Тут я услышала свист бича и застыла.
Рен захрипел от боли. Не помня себя, я с воплем выскочила из укрытия и бросилась на растерявшегося Локеша. Двумя руками я ухватилась за кнут и попыталась вырвать его из рук палача, но где там! Локеш оказался невероятно силен. Все мои усилия были тщетны, с тем же успехом воробей мог пытаться повалить дерево. Продолжая беспомощно колотить его кулаками, я увидела, как неприкрытая радость озарила лицо колдуна, и поняла, что он узнал меня. Его черные глаза вспыхнули лихорадочным восторгом. Локеш схватил меня за запястья, рывком поднял мне руки над головой и три раза хлестнул кнутом по ногам. Я закричала от боли. Тут позади нас раздался бешеный рев, заставивший моего мучителя обернуться, и, воспользовавшись этим, я вцепилась в его рубашку, стала царапать ногтями его грудь и шею. Локеш схватил меня за плечи, затряс…
– Келси! Келси! Проснись!
Я открыла глаза.
– Кишан?
– Тебе снился кошмар.
Оказывается, он лежал в спальнике рядом со мной. И осторожно отцеплял мои пальцы от своей рубашки.
Я посмотрела на его грудь и шею и увидела глубокие кровавые царапины. Бережно дотронулась до одной из них.
– Ох, Кишан. Прости меня. Очень больно?
– Все нормально. Они уже заживают.
– Я не хотела, правда. Мне снова приснился Локеш. Я… я не хочу возвращаться, Кишан! Я хочу идти дальше, хочу найти Врата Духа! Рен… Локеш его пытает! Теперь я точно это знаю.
И тут, к своему величайшему стыду, я разревелась. Я плакала отчасти от боли, отчасти от изнурительной тяжести восхождения, но больше всего от того, что теперь знала, как ужасно страдает Рен… Кишан повернулся и обнял меня.
– Ш-ш-ш, Келси. Ну все, все. Все будет хорошо.
– Ты не знаешь, ты просто так это говоришь! Локеш может убить его до того, как мы найдем эти дурацкие ворота! – рыдала я, а он успокаивающе поглаживал меня по спине.
– Дурга обещала позаботиться о нем. Не забывай об этом.
– Я знаю, – прорыдала я, – только…
– Твоя безопасность важнее нашего поиска, Келс, и ты знаешь, что Рен сказал бы то же самое.
Я засмеялась, хлюпая носом.
– Он-то наверняка так сказал бы, но…
– Никаких но. Нужно возвращаться, Келс. Как только ты выздоровеешь, мы снова приедем сюда и предпримем еще одну попытку. Договорились?
– Ну, наверное.
– Вот и хорошо. Рен… что ж, ему повезло заслужить любовь такой женщины, как ты, Келс.
Я повернулась на бок, заглянула ему в лицо. Костер все еще горел, и я видела, как пламя танцует во встревоженных золотистых глазах Кишана. Мы долго молча смотрели друг на друга. Потом я дотронулась до его шеи, на которой не осталось и следа царапин, и прошептала:
– И мне тоже повезло встретить такого потрясающего мужчину, как Рен.
Он поднес мою руку к своим губам и нежно поцеловал мои пальцы.
– Он бы не хотел, чтобы ты страдала из-за него.
– А еще он бы не хотел, чтобы ты оказался тем, кто меня утешает.
Кишан не смог сдержать ухмылку.
– Да уж. Этого он точно не хотел бы.
– Но так случилось. Ты меня утешаешь. Спасибо за то, что ты все время рядом со мной.
– Это единственное место, где я хочу быть. А теперь поспи,
Он притянул меня к себе и прижал к своей груди. Мне было немного стыдно за то, что я нашла утешение в его теплых объятиях, но вскоре глубокий сон избавил меня от угрызений совести, и больше в ту ночь мне ничего не снилось.
Следующие два дня путешествия оказались вынужденно короткими. Поначалу я пыталась идти самостоятельно, но боль была так сильна, что Кишану пришлось меня нести. Мы медленно спускались вниз по склону, часто останавливаясь на отдых и оставляя последний час пути на то, чтобы Кишан успел разбить стоянку и осмотреть меня. Большая часть ран подживала, но самая глубокая все-таки загноилась.
Кожа вокруг нее покраснела, вздулась и покрылась нехорошими пятнами. Сама рана с каждым часом выглядела все ужаснее. Вскоре у меня начался жар, и Кишан потерял свою обычную выдержку. Он проклинал заклятие, позволявшее ему нести меня только шесть часов в день. Он перепробовал все мыслимые целебные травы, но ничто не помогало справиться с заражением, а Золотой плод, к сожалению, не умел доставлять антибиотики.
