Несколько секунд он с сомнением смотрел на меня. Потом протянул руку и бережно стряхнул снежинки с моей щеки.
Я поймала его руку и прижала к себе.
– Не теряй… веру, – прошептала я на ветер.
Он тяжело вздохнул, но, не говоря ни слова, подхватил меня и понес к деревянному столбу.
– Вот он. Слева, под голубой тряпицей.
Я увидела знак и попыталась снять перчатку. Кишан перевернул меня, прижал к себе одной рукой. Другой стащил с меня перчатку и сунул ее себе в карман. Потом взял мою руку и поднес к холодному оттиску, вырезанному в коре деревянного столба. Теперь, когда он поднес меня так близко, я увидела, что деревянная колонна сплошь покрыта причудливой резьбой, частично занесенной снегом. Если бы я чувствовала себя лучше, то непременно разглядела бы ее внимательно, но в тот момент я даже стоять не могла без поддержки Кишана.
Собрав все силы, я приложила ладонь к дереву, но ничего не произошло. Тогда я попыталась разжечь в животе огонь, выжать хотя бы слабую искру, чтобы моя ладонь ожила и засветилась, но у меня ничего не вышло.
– Кишан… я… не м-могу… Я совсем… замерзла, – прохрипела я, чувствуя, что сейчас заплачу.
Он снял свои перчатки, расстегнул куртку, потом задрал свитер и приложил мою окоченевшую руку к своей голой груди, накрыв ее сверху своей теплой ладонью. Грудь у него была горячая. Кишан прижался теплой щекой к моей ледяной щеке и несколько минут растирал мою кисть. При этом он что-то говорил, но я не понимала ни слова. Он все время поворачивался, загораживая меня от ветра, и постепенно я снова начала засыпать, пригревшись в теплом коконе, который он создал вокруг меня. Но Кишан отстранил меня от себя и сказал:
– Ну вот, так-то лучше. Давай попробуй еще раз.
Он помог мне согнуть руку. На этот раз я почувствовала крохотную искорку тепла и постаралась ее раздуть. Жар получился совсем слабый, но постепенно он усиливался, пока след ладони на столбе не затеплился красным светом. Столб содрогнулся и тоже начал светиться. Потом у меня что-то случилось со зрением. Все вокруг вдруг позеленело, как будто я смотрела на мир сквозь солнцезащитные очки с зелеными стеклами. Из-за этого свет, бьющий из моей ладони, стал ярко-оранжевым, и это оранжевое сияние перекинулось сначала со светящегося столба на молитвенные флаги, а потом по развевающимся лентам добралось до второго шеста.
Земля содрогнулась, и нас с Кишаном вдруг накрыло теплом, словно мы очутились в невидимом пузыре нагретого воздуха. Тут силы оставили меня, я безвольно уронила руку и повалилась на Кишана, который снова подхватил меня на руки. Между столбами сформировался небольшой шар энергии, который стал расти у нас на глазах. Внутри он переливался разными красками, поначалу туманными и размытыми, но по мере роста шара оттенки обретали яркость и четкость, словно кто-то невидимый наводил резкость. Потом раздался гул, и фрагменты сложились в картинку.
Я увидела зеленую травку и желтое летнее солнце. Стада животных лениво паслись под густыми деревьями. Даже с того места, где мы стояли, я чувствовала аромат цветов и теплое прикосновение солнца к моей окоченевшей щеке, на которой еще не растаяла снежная крошка. Кишан сделал шаг вперед, потом второй. Он внес меня в теплый солнечный рай. Уронив голову на его руку, я слушала, как стихает тоскливый вой ветра. Холодный воздух уходил все дальше и дальше, а потом и вовсе исчез с прощальным хлопком, будто лопнувший воздушный шарик. И тут я провалилась в беспамятство.
Я проснулась на рассвете возле тихо потрескивавшего костра. Кишан грел руки над пламенем.
Пошевелившись, я прохрипела:
– Привет.
– И тебе привет. Как себя чувствуешь?
– М-м-м… Вообще-то, намного лучше.
– Ты стала поправляться, как только мы сюда вошли, – хмыкнул Кишан.
– Сколько я спала?
– Часов двенадцать, не меньше. Здесь ты выздоравливаешь почти с той же скоростью, что мы с Реном в нашем мире.
Я с опаской вытянула ноги и осталась вполне довольна результатом. Боль, конечно, это ужасно, но заражение в сто раз хуже. В глубине души я рассчитывала на целебные свойства амулета Кишана, однако он не подействовал на меня так, как на мистера Кадама. Не повезло.
– Хочу есть. Что у нас на завтрак? – спросила я.
– А чего бы тебе хотелось?
– М-м-м… Как насчет блинчиков с шоколадной крошкой и большого стакана молока?
– Неплохой выбор. Пожалуй, я присоединюсь.
Кишан заказал наш завтрак Золотому плоду и уселся рядом со мной, чтобы подкрепиться. Оказалось, что я все еще очень слаба, поэтому когда Кишан привлек меня поближе к себе, чтобы я могла на него опереться, мне не пришло в голову возмущаться. Меня куда больше интересовали блинчики.
– Слушай, Кишан, где мы?
– Не знаю. Примерно в миле от Врат Духа.
– Ты пронес меня через них?
– Ну да. – Он отставил свою тарелку и обнял меня. – Я боялся, что ты умрешь.
– Сдается мне, что мое воскрешение из мертвых входит в обязательную программу посещения всех волшебных мест.
– Надеюсь, ты в последний раз была так близка к смерти.
– А уж я-то как надеюсь! Спасибо. За все.
