Там же я нашла «Графа Монте-Кристо», который подарила Рену на День святого Валентина, и сунула его под мышку. Потом заметила одну из своих ленточек для волос на свернутом в трубочку листе пергамента. Развернув его, я увидела несколько стихотворений Рена, написанных на незнакомом мне языке. Я свернула лист обратно, перевязала его ленточкой и решила взять с собой, чтобы перевести на досуге.
Напоследок я открыла платяной шкаф Рена. В прошлый раз он был пуст, зато теперь ломился от модной одежды. Большей частью ни разу не надетой. Я отыскала синий свитер с капюшоном, похожий на тот, что был на нем в наш памятный день на берегу. Свитер пах Реном – водопадом и сандаловым деревом. Я перекинула его через локоть, решив забрать с собой.
Вернувшись к себе, я положила свиток на тумбочку и залезала в постель. Но не успела я уютно устроиться под одеялом в обнимку с плюшевым белым тигром и свитером, как в дверь постучали.
– Можно войти, Келси? Это Кишан.
– Конечно.
Он просунул голову в комнату:
– Я просто хотел пожелать тебе спокойной ночи.
– Хорошо, и тебе спокойной ночи.
Тут Кишан заметил моего белого тигра и подошел поближе, чтобы получше его рассмотреть. Криво усмехнувшись, он щелкнул тигра по носу.
– Эй! Не обижай его!
– Интересно, как
– Если тебе так интересно, то он был польщен.
Кишан коротко рассмеялся, но тут же посерьезнел.
– Мы найдем его, Келс. Обещаю.
Я кивнула.
– Ну, спокойной ночи,
Я приподнялась на локте.
– Слушай, а что это значит, Кишан? Я до сих пор не знаю.
– Это значит «котенок». Я подумал, что раз мы с Реном коты, то ты, получается, котенок.
– Хм-м-м, понятно… Только прошу тебя, больше не называй меня так при Рене. Это его бесит.
Кишан широко ухмыльнулся.
– А ты думала, почему я это делаю? Встретимся утром, Келс. – Он погасил свет и закрыл за собой дверь.
Этой ночью мне снился Рен.
Это был тот же кошмарный сон, который я уже видела раньше. Я опять что-то отчаянно искала в кромешной тьме. Войдя в какую-то комнату, я увидела Рена, привязанного к алтарю, и мужчину в пурпурных одеждах, склонившегося над его распростертым телом. Но теперь я сразу поняла, что это был Локеш. Он взмахнул ножом и вонзил его в сердце Рена. Я бросилась на Локеша, чтобы отнять у него нож, но опоздала. Рен уже умирал.
Я услышала его шепот:
– Беги, Келси! Убегай отсюда! Я делаю это ради тебя!
Но я не могла бежать. И ничем не могла ему помочь. Единственное, что я могла, – это беспомощно осесть на пол, зная, что без Рена моя жизнь не имеет смысла.
И тогда мой сон изменился. В нем по-прежнему было темно, только теперь Рен сидел в клетке, в образе тигра. Страшные кровавые раны багровели на его спине.
Я бросилась на колени перед клеткой.
– Держись, Рен. Сейчас мы вытащим тебя отсюда.
Он превратился в человека и дотронулся до моего лица.
– Нет, Келси. Я не могу уйти. Если я уйду, он схватит тебя, а я этого не допущу. Тебе нельзя здесь оставаться. Уходи, пожалуйста!
Рен быстро поцеловал меня.
– Уходи!
Он с силой оторвал меня от себя и исчез.
А я завертелась на месте, беспомощно выкликая:
– Рен? Рен!
Из тумана выступила какая-то фигура. Это был он – здоровый, сильный, невредимый. Он смеялся и разговаривал с кем-то.
Я дотронулась до его руки.
– Рен?
Но он меня не слышал. Я бросилась перед ним, преградила ему дорогу, замахала руками. Но он меня не видел. Он со смехом обнимал за плечи какую-то хорошенькую девушку. Тогда я схватила его за отвороты куртки и затрясла что было сил, но он ничего не почувствовал.
– Рен!
Он отстранил меня, словно досадную преграду, и пошел прочь вместе со своей девушкой. А я осталась стоять, обливаясь слезами.
Птичье пение за окнами разбудило меня. Несмотря на крепкий сон, я совсем не чувствовала себя отдохнувшей. Всю ночь мне снился Рен – схваченный, плененный, заключенный. И каждый раз, во всех обстоятельствах он прогонял меня прочь – чтобы спасти или чтобы избавиться.
Пять недель. Пять коротких счастливых недель были отпущены нам, чтобы быть вместе. Даже если прибавить к этому то время, когда Рен жил рядом, но мы встречались только на свиданиях, получится всего два месяца. Этого было мало. Слишком мало для любви.
Похоже, я обречена терять всех, кого люблю. Как я буду жить без него?
И все-таки… он был со мной. Как и мои родители. Я чувствовала их присутствие, порой такое близкое, что могла бы, казалось, дотронуться до них рукой. С Реном было то же самое, только… еще сильнее. Порой меня охватывала оторопь при мысли о том, насколько невероятной стала моя жизнь. У меня была ручная змея, умевшая притворяться модным аксессуаром; меня чуть не сожрали водяные вампиры и бессмертные мартышки; мой любимый мужчина большую часть суток пребывал в образе тигра, а совсем недавно я научилась стрелять молниями из рук.
