Сэндекер откинулся на спинку стула и наконец-то закурил свою сигару. Перед тем как совершить эту процедуру, он бросил косой взгляд в сторону итальянца, ожидая, что тот, по обыкновению, последует его примеру, но на этот раз Джордино ограничился тем, что невозмутимо встретил испытующий взгляд шефа.
– Похоже, на этот раз мы остаемся в стороне от основных событий, – произнес он.
– Надеюсь, вы и Руди не дадите нам засидеться долго на скамье запасных? – осведомился Питт, бросив взгляд на адмирала и его заместителя.
Руди меланхолично протер очки:
– В ближайшие дни стартует экспедиция в район рифов к северо-западу от Гавайских островов, чтобы выяснить причины гибели кораллов. Ал возглавит этот проект.
– А я?
– Полагаю, ты еще не выбросил свой глубоководный костюм? – едко поинтересовался Сэндекер. – Так вот, ты отправляешься в Антарктику, дабы попытаться проникнуть в озеро, сохранившееся, по мнению большинства специалистов, под ледяным щитом.
Питт нахмурился:
– Я, конечно, без возражений выполню ваши распоряжения, адмирал. Но прошу вас предоставить Джордино и мне пять дней, чтобы разгадать тайну доктора Элмора Игена.
– Вы имеете в виду поиски его секретной лаборатории?
– Откуда вам это известно?
– У меня свои источники.
«Келли, – подумал Питт. – Конечно она. Старый черт разыграл из себя доброго дядюшку, пока она находилась под его защитой, и вытряс из девчонки все, что касается камней викингов и легенды о потерянной пещере».
– Я уверен, – произнес он твердо, – что выяснение того, над чем доктор Иген работал в последние дни своей жизни, является предметом национальной безопасности. Мы должны это узнать, прежде чем мистер Зейл наложит на бумаги свою лапу.
Сэндекер бросил вопросительный взгляд на Ганна:
– Как вы думаете, Руди, можем мы дать этим двум мошенникам пять дней на погоню за химерой?
Ганн бесстрастно воззрился поверх очков на Питта и Джордино, словно лиса на оказавшихся на ее тропе койотов.
– Думаю, адмирал, для этого нет никаких препятствий. Нам потребуется по меньшей мере столько, чтобы подготовить суда и оборудование к отплытию.
Сэндекер выдохнул облако ароматного дыма:
– Будем считать вопрос решенным. Руди информирует вас, когда вы оба должны быть на борту. – Неожиданно для друзей он улыбнулся: – Успеха вам, ребята. Меня не меньше вас интересует, чем занимался Иген в последние дни жизни.
Йегер сидел в кресле, разговаривая с Макс, когда Питт появился на пороге.
– Хотел со мной побеседовать, Хайрем?
– Точно.
Йегер повернулся и извлек из шкафа кожаный портфель Игена.
– Ты пришел как раз вовремя, чтобы присутствовать при начале следующего акта.
– Следующего акта?
– Потерпи три минуты.
– Не понимаю.
– Чего проще. Через каждые сорок восемь часов, ровно в час пятнадцать дня, эта штука становится ящиком чудес.
– Наполняется машинным маслом, – догадался Питт.
– Совершенно верно.
Йегер открыл портфель и жестом профессионального фокусника показал, что в нем ничего нет. Затем он закрыл его, щелкнул замками и сверился с часами, внимательно следя за секундной стрелкой.
– Время!
Он повторил операцию в обратном порядке, и когда открыл портфель, тот оказался почти доверху наполненным маслянистой жидкостью.
– Я знаю, что ты не занимаешься черной магией, – сказал Питт, – поскольку нечто подобное уже происходило со мной и Джордино после того, как Келли передала мне эту штуку на борту «Изыскателя».
– Вероятно, это какой-то трюк или иллюзия, – сказал Йегер, пожимая плечами.
– Это не иллюзия, – возразил Питт, – а факт, с которым можно считаться или не считаться. Думаю, что это и есть знаменитая суперсмазка доктора Игена.
– Вопрос на миллион долларов. Откуда она берется, черт возьми?
– Может быть, твоя Макс ответит на этот вопрос, – предположил Питт.
– Сожалею, Дирк, – ответила Макс, – но я в неменьшем затруднении. Правда, у меня есть кое-какие идеи, над которыми я не прочь поломать голову, если Хайрем не отключит меня, когда вечером отправится домой.
– Согласен, если ты обещаешь не совать нос куда не следует.
– Постараюсь быть паинькой.
Слова были правильными, но тон, каким они были произнесены, внушал серьезные сомнения.
Йегер не видел здесь поводов для веселья. С Макс и прежде возникали проблемы, когда она занималась тем, что было категорически запрещено. Но Питт не мог удержаться от смеха:
– Ты не жалеешь, что не сделал свою игрушку мужчиной?
Йегер явно был смущен этим вопросом.
– Тебе хорошо рассуждать, – буркнул он. – Как-никак ты холостяк. А у меня жена и две дочери-подростки.
– Ты сам не понимаешь, Хайрем, какой ты счастливый человек.
– Кто бы говорил. Ты ни одной женщине еще не позволил залезть себе в душу.
– Верно, – согласился Питт. – Чего не было, того не было.
