Сэндекер откинулся на спинку стула и наконец-то закурил свою сигару. Перед тем как совершить эту процедуру, он бросил косой взгляд в сторону итальянца, ожидая, что тот, по обыкновению, последует его примеру, но на этот раз Джордино ограничился тем, что невозмутимо встретил испытующий взгляд шефа.
— Похоже, на этот раз мы остаемся в стороне от основных событий, — произнес он.
— Надеюсь, вы и Руди не дадите нам засидеться долго на скамье запасных? — осведомился Питт, бросив взгляд на адмирала и его заместителя.
Руди меланхолично протер очки:
— В ближайшие дни стартует экспедиция в район рифов к северо-западу от Гавайских островов, чтобы выяснить причины гибели кораллов. Ал возглавит этот проект.
— А я?
— Полагаю, ты еще не выбросил свой глубоководный костюм? — едко поинтересовался Сэндекер. — Так вот, ты отправляешься в Антарктику, дабы попытаться проникнуть в озеро, сохранившееся, по мнению большинства специалистов, под ледяным щитом.
Питт нахмурился:
— Я, конечно, без возражений выполню ваши распоряжения, адмирал. Но прошу вас предоставить Джордино и мне пять дней, чтобы разгадать тайну доктора Элмора Игена.
— Вы имеете в виду поиски его секретной лаборатории?
— Откуда вам это известно?
— У меня свои источники.
«Келли, — подумал Питт. — Конечно она. Старый черт разыграл из себя доброго дядюшку, пока она находилась под его защитой, и вытряс из девчонки все, что касается камней викингов и легенды о потерянной пещере».
— Я уверен, — произнес он твердо, — что выяснение того, над чем доктор Иген работал в последние дни своей жизни, является предметом национальной безопасности. Мы должны это узнать, прежде чем мистер Зейл наложит на бумаги свою лапу.
Сэндекер бросил вопросительный взгляд на Ганна:
— Как вы думаете, Руди, можем мы дать этим двум мошенникам пять дней на погоню за химерой?
Ганн бесстрастно воззрился поверх очков на Питта и Джордино, словно лиса на оказавшихся на ее тропе койотов.
— Думаю, адмирал, для этого нет никаких препятствий. Нам потребуется по меньшей мере столько, чтобы подготовить суда и оборудование к отплытию.
Сэндекер выдохнул облако ароматного дыма:
— Будем считать вопрос решенным. Руди информирует вас, когда вы оба должны быть на борту. — Неожиданно для друзей он улыбнулся: — Успеха вам, ребята. Меня не меньше вас интересует, чем занимался Иген в последние дни жизни.
Йегер сидел в кресле, разговаривая с Макс, когда Питт появился на пороге.
— Хотел со мной побеседовать, Хайрем?
— Точно.
Йегер повернулся и извлек из шкафа кожаный портфель Игена.
— Ты пришел как раз вовремя, чтобы присутствовать при начале следующего акта.
— Следующего акта?
— Потерпи три минуты.
— Не понимаю.
— Чего проще. Через каждые сорок восемь часов, ровно в час пятнадцать дня, эта штука становится ящиком чудес.
— Наполняется машинным маслом, — догадался Питт.
— Совершенно верно.
Йегер открыл портфель и жестом профессионального фокусника показал, что в нем ничего нет. Затем он закрыл его, щелкнул замками и сверился с часами, внимательно следя за секундной стрелкой.
— Время!
Он повторил операцию в обратном порядке, и когда открыл портфель, тот оказался почти доверху наполненным маслянистой жидкостью.
— Я знаю, что ты не занимаешься черной магией, — сказал Питт, — поскольку нечто подобное уже происходило со мной и Джордино после того, как Келли передала мне эту штуку на борту «Изыскателя».
— Вероятно, это какой-то трюк или иллюзия, — сказал Йегер, пожимая плечами.
— Это не иллюзия, — возразил Питт, — а факт, с которым можно считаться или не считаться. Думаю, что это и есть знаменитая суперсмазка доктора Игена.
— Вопрос на миллион долларов. Откуда она берется, черт возьми?
— Может быть, твоя Макс ответит на этот вопрос, — предположил Питт.
— Сожалею, Дирк, — ответила Макс, — но я в неменьшем затруднении. Правда, у меня есть кое-какие идеи, над которыми я не прочь поломать голову, если Хайрем не отключит меня, когда вечером отправится домой.
— Согласен, если ты обещаешь не совать нос куда не следует.
— Постараюсь быть паинькой.
Слова были правильными, но тон, каким они были произнесены, внушал серьезные сомнения.
Йегер не видел здесь поводов для веселья. С Макс и прежде возникали проблемы, когда она занималась тем, что было категорически запрещено. Но Питт не мог удержаться от смеха:
— Ты не жалеешь, что не сделал свою игрушку мужчиной?
Йегер явно был смущен этим вопросом.
— Тебе хорошо рассуждать, — буркнул он. — Как-никак ты холостяк. А у меня жена и две дочери-подростки.
— Ты сам не понимаешь, Хайрем, какой ты счастливый человек.
— Кто бы говорил. Ты ни одной женщине еще не позволил залезть себе в душу.
— Верно, — согласился Питт. — Чего не было, того не было.
