Дойдя до дверей церкви, из которой прошлым вечером забирали Саймана, Митч остановился, перекрестился невидимой рукой и вошел в просторное здание. Первое ощущение, которое испытал невидимка в святой обители, была прохлада. Аромат кленового дерева, сменился запахом лакированной мебели, а, подойдя ближе к алтарю с зажженными свечами, все запахи положило благоухание парафиновых свеч. Огромное помещение было безлюдным, не считая маленькой девочки, тихо плачущей на одной из скамеек. Полицейский закрыл глаза, а отомкнув веки, приобрел видимость тела. Разглядывая свои руки, то сжимая, то разжимая, он убедился в своей зримости. Плачущая девочка не обращала на него внимания, всхлипывая все громче и сильнее.
— Привет, маленькая. Почему ты плачешь? — грубоватый мужчина, старался как можно мягче задавать вопросы.
— Они… Они… Они зовут меня, — сквозь слезы промолвила девочка, взглянув своими черными глазами на спрашивающего.
— Кто они?
— Те, чья участь уже предрешена… Они погибают из-за меня… Но если он меня схватит, то погибнут все.
— А кто он?
— Грустный человек… Он когда-то был хорошим человеком. Но теперь умер душой… Убивая их, он зовет меня.
— Кого их?
— Ты разве не видишь? — слезы прекратились, и страх вселился в ребенка.
Подняв взгляд, полицейский увидел восемь призраков детей, с бледно-светящимися глазами. Они, молча, стояли вокруг девочки, нагоняя на нее ужас.
— А ты знаешь, где они? — все не успокаивался полицейский.
— Да… Я скоро пойду к ним… Я должна, — в девочке опять что-то переменилось, и она уже окрепшим, уверенным голосом сказала. — А Вы, лейтенант Томсон, если увидите меня в мире живых — стреляйте. Не то, я убью Вас.
Холодный пот прошиб Митча, он проснулся. Монитор компьютера перед ним был выключен, а соседний компьютер высвечивал список дел об убийстве детей. Сержант, перечитывал папку с делами, и еще два материала находились на его столе.
— Скотт, столько я проспал?
— Порядка пяти часов, лейтенант, — не отрываясь от чтения, ответил блондин. Митч протер глаза и, более или менее придя в себя, спросил:
— Что откопал?
— Три дела об убийстве детей. Из всех трех подходит только это, — он потряс в руке папкой и передал ее Митчу.
— Вкратце.
— В 1972 году в лесах Аризоны находят восемь детей в возрасте от восьми до четырнадцати лет. Они уже были убиты, причем самым бесчеловечным методом. Их прибили конечностями к деревьям и заставили истекать медленно кровью. Как видно на фотографиях, сделанных экспертами, — сержант помог найти нужную страничку в уголовном деле и ткнул пальцем в фотографию, — можно увидеть, что убийство носило ритуальный характер. Восемь детей истекают кровью в ровном круге, а их жизненная сила собирается в центр этого круга, где находилось что-то или кто-то. Что? Не понятно.
— Подозреваемые и осужденные? — четыре-пять открытых вопросов и Митч получал полную картину происшествия.
— Хосе Кортес. Местный фермер и владелец лесного участка, где и были обнаружены убитые дети.
— А как на него вышли?
— На жителей его селения, под названием Зеленая долина, напал неизвестный вирус. Люди умирали. Симптомами непонятной болезни являлись повышенная температура, обезвоживание, язвы на теле. Болезнь поразила не только жителей Зеленой долины, но и семью Кортеса — жену и двух его дочерей. Под предлогом якобы сбора данных для врачей, разрабатывающих вакцину от вируса, он велел своим людям раздать листовки, где жители селения должны были уточнить свою личность, возраст, адрес и группу своей крови. Через три дня после сбора информационных листовок в селении пропало восемь детей, которые затем были найдены в лесу, прибитыми за запястья, за колени и за горла к деревьям. Как ни странно после этого события болезнь отступила из Зеленой долины, и все жители селения, даже уже инфицированные, исцелились, включая семью Кортеса. Что же касается самого фермера, так в момент прибытия полиции, учитывая, что он был единственным подозреваемым, Хосе находился дома. У него были выжжены глаза. При первом же допросе у себя дома, он признался в убийстве детей и даже не думал отпираться. Но после признания, начиная с 1972 года до наших дней, он не произнес ни слова. Даже на судебном заседании, когда ему выносили пожизненный приговор.
— Где он сейчас отбывает наказание? — листая материал, спросил Томсон.
— В Аризоне. Тюрьма в Финиксе.
— Как в Аризоне? — удивился лейтенант. — А почему дело находится в полицейском департаменте Нью-Йорка.
— Хороший вопрос… Если хотите, то я могу уточнить.
— Не надо. Выпиши адрес места заключения. Завтра мы с детективом смотаемся к Хосе Кортесу, — Томсон бросил дело на стол и направился к выходу из архива.
— А что толку, — уже в след уходящему полицейскому бросил сержант. — Он все равно не разговаривает больше сорока лет.
— Фитцжеральду не обязательно говорить с человеком. Хватит того, что у старика осталось в памяти.
