«В том и печаль вся, сыночки, так, — выдохнула наконец Бродиха. — Пожадничала я тогда. Хотела, чтоб и мои деньги сохранились, и за пшеницу получить».
Братья удивленно посмотрели на Ваньку. Ванька — на них.
«Вот она, правда, друзья мои! — заключила Бродиха. И слегка повернулась к Ваньке: — Отпусти, Иван Иванович, грех мой, не держи на меня зла, а я за тебя там, на том свете, молиться стану».
Ванька не знал, что ему делать, как быть в таком случае. В жизни у него разное было, но подобного не происходило, не выступал еще в роли своеобразного попа и не отпускал никому грехов.
«Полно, полно вам, Надежда Фроловна, — прорвался наконец у него голос. — Ну чего вы, спрашивается, себя попусту, ну было и было, мало ли чего в жизни случается. Что было, то давно быльем уже поросло. Полно, Надежда Фроловна, вспоминать о прошлом, нужно жить нынешним днем. Завтра, к примеру, вы подниметесь, и все опять станет на свои места, для вас все снова оживет. Вы только ни о чем плохом не думайте, Надежда Фроловна, это сейчас для вас главное».
«Спасибо тебе, Иван Иванович, великое тебе спасибо, что не помнишь зла. Вот, — Бродиха перевела свой взгляд на сыновей, — у него учитесь, будьте такими же, и мне сделается покойно на душе, на том свете у меня не будет никаких тревог за вас. Спасибо тебе, Иван Иванович!» — еще раз поблагодарила она.
Ванька вскоре ушел, а Бродиха, расправив, уложив руки, как надо, тотчас приготовилась к смерти. Пусть только, попросила она всех, ее оставят с ней наедине, со смертью, не желает она, Бродиха, умирать при свидетелях. Собраться-то собралась, но вот смерть не идет и не идет, так до нынешнего дня Бродиха и живет в ожидании.
Ванька вчера у Петра интересовался, как там мать, что с ней? Тот хохотнул в ответ:
«Вылечил ты ее, Бес. Грех отпустил — и вылечил. Теперь она еще долго проживет!»
На улицу опять выскочила тетка Ульяна:
— Ну что тут, коров прогнали?
— Прогнали.
— А наша Зорька где?
— Во-он в пустом огороде пасется, я слежу за ней.
— Следи, следи, чтоб куда-нибудь не убегла, за ней глаз да глаз.
— От меня не уйдет, теть Уль, — заверил Ванька.
Та на него хитро покосилась:
— Одна уж убежала, и другая убежит, коль ловить ворон будешь.
— Это ты насчет невест, что ли? — сообразил Ванька.
— А насчет кого же. Мне, к примеру, жених не нужен, одна привыкла жить. Ты о своей жизни сам думай.
— А я, теть Уль, и думаю. Тебе что, со мной плохо? — уточнил он у нее.
— Почему же, хорошо.
— Ну вот. Главное, чтоб тебе было хорошо.
— А ты?
— А я и о себе думаю.
— Как?
— Просто. — Ванька улыбнулся. — Вот ты заявила: тебе со мной хорошо, так? А я, между прочим, и добиваюсь того. Когда тебе со мной хорошо, значит, и мне неплохо. А коль так, то я, выходит, не о тебе, теть Уль, думаю, а прежде всего о себе, уловила разницу?
— Поговорили. Тьфу! От Бес! От Бес!
Ванька засмеялся: во как запутал тетку, как повернул разговор!
За неделю до первого обжига кирпича, так называемого опробования печей, Каширин вызвал Ивана в правление, сказал, будто нужно о чем-то с ним посоветоваться. Тот к председателю пришел в намеченный час. Рыжая и конопатая Клава пропустила его тут же.
— Ждет тебя Афанасий Львович, — подчеркнула она. Каширин действительно ждал.
— А, — увидев Ваньку, тотчас произнес он, — заходи, заходи. Присаживайся.
О теме разговора Ванька догадывался: естественно, Каширин станет с ним обсуждать, как и чего придумать, дабы заполучить первый собственный кирпич в торжественной обстановке, ну, митинг, речи и прочее и прочее, все-таки не каждый день они пускают завод в Кирпилях, даже если это завод всего-навсего кирпичный, но он для них дорог, он им, кирпилинцам, необходим как воздух, как вода, как хлеб, наконец!
Ванька опустился на стул, вопросительно посмотрел на Каширина:
— Какого вы, Афанасий Львович, хотите от меня услышать совета?
Председатель приподнял руку:
— Не надо так сразу, отдышись сначала, Иван Иванович, — и улыбнулся. Выдержав паузу, заговорил: — Есть у меня к тебе одно дело, без твоего мнения решить его как раз никак нельзя, вот и позвал.
— Слушаю, Афанасий Львович.
— Вот о чем я подумал, дорогой мой… — Продолжить мысль Каширину не дал телефонный звонок. По тому, как разговаривал председатель, Ванька догадался: звонили из райкома. — Ага, ага, — кивал Каширин, — понял, Олег Сидорович, понял. Да вы что! Вот так даже! — чего-то удивлялся и восклицал он. — Ну ясно, ясно, Олег Сидорович. Как у нас? Нормально. Кирпичный? Скоро. Думаем, через недельку опробовать. Робеем? Есть, есть немного, Олег Сидорович. Как насчет оборудования? Обещает знакомый. Дня три назад с ним разговаривал по междугородке, сказал, все сделает. Не за что, Олег Сидорович. Ага, ага. Хорошо. Приедете к нам? Ожидать? Ага, ясно. Ну всего доброго, Олег Сидорович, до свидания, до встречи.
Каширин положил трубку. Голос у него, когда он говорил, был немного взволнован.
— Первый звонил, — поделился он тотчас с Ванькой.
— Первый?!
— Ага, Олег Сидорович.
— Что-то плохое? — предположил Ванька.
Каширин пораздумывал:
— На бюро вызывают срочно.
