Катенька, услышав от нее такое, изумилась:
— Когда? От кого? — Она ничего не понимала.
Зинуля же вообще была в шоке — во, дела! Всего ожидала от Алевтины, но о подобном и предположить не могла.
К этому времени, кстати, подоспела уже и Валентина Григорьевна. И она слышала признание Алевтины.
— Фу, ерунда какая, — спокойно отреагировала Валентина Григорьевна. — Плевое дело. Мгновение потерпишь — и все.
— Ты чего городишь, чего городишь? — недовольно набросилась на ту Катенька. — И вообще, не твои ли это игры? Скорее всего — да, Алевтина последнее время за тобой и за тобой.
— Тиш-ша, Катя! Тиш-ша! — выставила вперед руку Валентина Григорьевна. — На капкан меня не цепляй — я ученая!
— Да ну тебя, — отмахнулась от той Катенька и повернулась к Алевтине: — Ты можешь объяснить толком, что к чему, можешь?
Алевтина было заупрямилась, но Валентина Григорьевна ее выдала, назвав виновника. Котиного товарища это работа, сказала она, больше ничья, того самого, с которым они в ресторане тогда сидели и который бушевал, к музыкантам приставал.
— Но когда же случилось все это? — по-прежнему недоумевала Катенька.
— А тогда, когда с Зинулей ты домой уезжала. У Коти день рождения был, и мы снова в ресторан ходили.
Зинуля молчала. Да она и говорить не знала что в этой ситуации. Для нее случай с Алевтиной — как гром среди ясного неба. Надо же, не переставала удивляться она!
Катенька схватилась за голову:
— Что будет! Что будет!
— Тиш-ша! — Валентина Григорьевна приподняла обе руки. — Чего раскудахтались? Все обойдется, ручаюсь. У меня врач знакомый, он все сделает шито-крыто.
Алевтина, косясь на нее, больно взвизгнула:
— О-ой!
— А ты тоже молчи, — накинулась тотчас на нее Валентина Григорьевна. — Сама меня просила свести с тем парнем. Хотелось, значит, верно?
— О-ой! — У Алевтины слов больше не было, одни вопли.
Выхода никакого, и девчата сошлись на одном: Валентина Григорьевна поговорит со знакомым врачом и тот им посодействует. Правда, Катенька первоначально иной вариант предложила: а что, если Алевтине замуж выйти, ну, за того же охламона? Алевтина брезгливо скривилась сразу: вот именно, охламона; не видела, не замечала она, Катенька, что у него уши висят? Видела и замечала, недовольно пробурчала Катенька и добавила: чем она, подруга ее, думала, когда шла на это — задним местом, наверное. Так и было!..
В общем, вопрос был как будто бы разрешен.
Дня через два Алевтина пришла в себя, как бы свыклась с предстоящим ей испытанием и сама потянула Зинулю в ателье.
— Без меня, — подчеркнула она, — у тебя там ничего не выйдет, в ателье такие козлихи сидят — забодают как пить дать.
Поначалу Алевтину в ателье не признали, приняли за какую-то незнакомку, а когда разобрались, снова забегали-зашевелились, точно к ним пришли с проверкой.
Явно видно было — Алевтина торжествовала, в эту минуту она, по-видимому, про все забыла, даже про то, что ей еще впереди предстояло.
В том, каким будет платье, красивым ли или нет, разобраться пока трудно — и понятно: первая примерка. И все же Зинуля уже представляла: получится хорошо. Настроение у нее оттого заметно поднялось — девочки залюбуются, когда она наденет это платье, от зависти помрут. Ване оно тоже понравится, это точно. Как ни странно, но почему-то в эту минуту Зинуля вспомнила и про светловолосого парня, с которым тем давним вечером она встречалась в ресторане, а днем затем в столовой. Она подумала о нем, но тут же себя одернула: кш-ш! Чего это она вдруг? Нет, у нее Ваня есть! Ва-аня!
Алевтина потом согласилась пойти с Зинулей и на вторую примерку. Но уже в этот раз Алевтину встретили как свою, даже предложили сшить ей платье по какому-то новому фасону, если, конечно, она этого пожелает. Алевтина не пожелала. Она поблагодарила за внимание и, привычно усмехнувшись, сказала: а у нее денег нет, не заработала еще. Когда она это произнесла, в ателье все затихло вдруг, пролети муха, наверное, услышали бы. О чем они подумали в эту минуту, ательевцы? Трудно сказать, однако все портнихи резко изменились в лице и не в лучшую сторону. Выходило, что Алевтина выдала сама себя, проговорилась, кто она на самом деле, что за птичка. Теперь уже видно — не райская. И тотчас в ателье послышался облегченный вздох.
Надо же, кляла себя потом Алевтина, дернул ее черт за язык сказать такое — денег, видите ли, у нее нет. Однако, кляни не кляни, а дело уже сделано и минувшего не вернешь.
День, когда Зинуля забирала из ателье платье, для всех девчат явился праздником. После занятий они все вместе зашли в ателье, даже Валентина Григорьевна и та согласилась с ними пойти. Портниха зазвала Зинулю в кабину и подала той платье. Когда Зинуля вышла оттуда, девчата ахнули: ну и платье!
— Зинуля! Зин! Да тебе ж цены нет — красавица!
— Ой-й, обалденное! Везет же людям!
— Зин! Зин! А ну-к пройдись, — попросила ее Катенька.
— Ой-й, а походка — обалденная! — Это выражала восторг Алевтина.
— Да ты на платье, на платье смотри, — укорила ту Катенька. — Ты как мужик — на ноги да на походку!
— А я и есть мужик, — Алевтина встала и продемонстрировала.
