Он стоял у самого подножия эскалатора и улыбался своей немного безумной улыбкой. Между нами никого не было, и я видел его так отчётливо, как никогда раньше. Два метра роста, дебильная стрижка «под горшок», худое лицо с выступающими скулами и подбородком, застывшее выражение человека, унюхавшего резкий неприятный запах. Тяжёлый длинный плащ, который, казалось, даже ему был велик.
Алексей.
Чёрт, чёрт, чёрт! Он сейчас должен в больнице лежать, лечиться после двух пулевых ранений и множественных ожогов, но он стоит прямо передо мной, целый и невредимый с виду. И явно жаждущий мести. Я уже чувствую в воздухе напряжение, возникавшее между нами, вольт эдак в миллиона два.
Он широко развёл руки в стороны и обхватил металлические бортики эскалатора с внешней стороны. Я, уже ощущая, как по ним в мою сторону понеслись смертоносные электроны, перепрыгнул левый бортик и сиганул вниз с высоты второго этажа. Волосы на руке вздыбились, ощущая проскочивший мимо чудовищной силы разряд, и между рукой и рукавом куртки ощутимо стрельнуло статикой. Чёртов мраморный пол приближался слишком быстро, я почти не успел сгруппироваться, ноги при прикосновении к нему скользнули вперёд, и я благополучно, но очень больно, приземлился на пятую точку, отбив копчик. Прямо надо мной металл бортиков мгновенно раскалился и поджёг резиновые перила, те смачно задымились, распространяя вокруг зловоние горелой резины.
Кто-то истошно закричал, может быть даже я — не знаю.
Я повернул голову в сторону подножия эскалатора и стал наблюдать за тем, как Алексей медленно убирает руки с почерневшего металла, на котором остаётся след от его ладони. Я попытался достать старую злую травматику, уже не терпевшую вырваться из кобуры и наказать всех злодеев, но она внезапно испугалась Алексея и застряла в кобуре. Алексей, сделав пару шагов в сторону, наполовину показался из-за эскалатора и неестественно изогнул пальцы правой руки. Эти пальцы тут же напомнили мне изломы молнии на небе в бурю. Это меня и спасло — я тут же пополз в сторону скамейки на квадратном каменном постаменте и в самый последний момент смог подобрать под себя ноги и прыгнуть за неё. Тонкий, как игла, разряд проскочил мимо меня и попал в мраморную плитку несколькими метрами дальше. Плитка треснула и обуглилась.
Я наконец-то смог достать травматику и, высунув руку наугад, несколько раз выстрелил. Попал — Алексей болезненно зарычал.
Невооружённые охранники местных бутиков дружно попрятались, пытаясь по рации вызвать хоть кого-нибудь, некоторые продавцы выкрикивали бесполезное слово «полиция», но той нужно было время, чтобы прибыть сюда. Поймают ли они Наумова? Не думаю. А прикончит ли меня до этого Алексей? Глупый вопрос.
Я выглянул из своего укрытия и, убедившись, что Алексей немного отвлёкся, осматривая полученный синяк, перекатился за стоявший в небольшом отдалении киоск на колёсиках, торговавший до этого мороженным.
У меня внезапно зазвонил телефон.
— Вовремя же ты, кирпич проклятый, — проворчал я.
Мелькнула шаровая молния, куда попала — не знаю, мне надоело следить за всем, что пролетает мимо меня. Раз мимо — хорошо. Раз никто не заорал, дважды хорошо, значит, никто не попал под удар.
Я заметил, как с другой стороны на меня несётся ещё один «друг» Наумова, лысоватый и мелковатый, похожий на гоблина в очках мужичок с вполне внушительным шоковым пистолетом в руках. Я быстро прицелился в него и выстрелил два раза — попал в живот и в плечевой сустав. Он закричал так, будто я выстрелил в него не резиновыми пульками, а кумулятивными противотанковыми снарядами. Поняв, что он ещё жив каким-то чудом, он быстренько убежал в сторону и спрятался в одном из павильонов.
Мобильник продолжал настойчиво звонить, я не вытерпел и достал его из кармана. Папа?
У меня всё внутри сжалось. Нет, только не папа. Пусть лучше мне позвонят из военкомата и скажут, что я должен отслужить лет сорок, чем я поговорю с папой.
— Алло? — я зажал трубку между плечом и ухом, схватился за края тележки и покатил её в сторону второго выхода — первый блокировал Алексей.
— Коля, какого хрена? — прогремел голос отца в трубке.
Я начал лихорадочно соображать, о чём же он говорит, и где я провинился в очередной раз. В голову лезли тысячи вариантов.
— Э… пап, — сказал я в трубку, наблюдая, как в меня полетела ещё одна шаровая молния. — Ты немного не вовремя.
Я нырнул обратно и, вспомнив, как в прошлый раз схлопотал нехилый разряд, отпустил тележку и отполз от неё на пару шагов. Молния с сухим треском ударилась в неё, чуть не опрокинув её на меня. Но меня не задело.
— Подожди, у меня какие-то помехи, — сказал папа и постучал по своему микрофону так, что у меня чуть не заложило ухо.
— Это с моей стороны, — ответил я.
