Павел верил. Хоть Гарик и не закончил фразы. Вот уж неизвестно, казниться за ту бесстыдную выходку, или радоваться, что не позволил увести у себя из-под носа девушку, перевернувшую все внутри него самого.
Павел всегда знал, что готов отдать Гарику что угодно, даже последнее, что у него есть. Но только не Лиду! Нужно срочно направить его мысли по другому треку.
– Ты зря думаешь, Бэк, будто я так уж неотразим. Например, Виктория сама не раз мне намекала, что ты ей тоже нравишься. А ты представь только: белые волосы, тонкая талия, бедра, ноги, и все такое, – он подмигнул Гарику, стараясь внушить ему целенаправленный оптимизм.
– Красивая, б-бесспорно, девушка, – Гарик активно закивал головой, что придало Павлу дополнительной уверенности.
– Так займись ею! Уверен, она тебе не откажет.
– М-м, – снова скривился Гарик, – Знаешь, Па`ша, если нельзя, но можно, то уже и не хочется.
– Ну, на тебя не угодишь, Бэк, – Павел досадливо махнул рукой.
– Не угодишь? – Гарик глубоко вздохнул и прикрыл глаза. – У нее великолепные волосы!
– У кого? У Вики?
– А талия? Кладешь руку, а под ней, будто воздушная нимфа!
– Э-э, – не успел уточнить Павел.
– Я танцевал с ней. Она легка, словно … перышко! – Гарик открыл глаза, в них светилась радость.
– Ну, ты – поэт, братишка, – протянул Павел, не понимая, отчего это его друг начал расхваливать только что отвергнутую им девушку. И когда это он, интересно, успел с ней потанцевать? В некотором замешательстве, Павел насторожился.
– Она так изящна, от нее невозможно оторвать взгляд! – продолжал ободрившийся Гарик, – А глаза! Но, ты ведь знаешь, Па`ша, эти изумрудные глаза согревают таким теплом, что ты готов для нее …
Павел не дал закончить фразу. До него, наконец, дошло, о ком была эта хвалебная песня. В полпрыжка он оказался у кресла, в котором расплылся Гарик, и угрожающе навис над ним всем своим мускулистым телом.
– Тебе никогда не приходило в голову, Бэк, что закрытый рот помогает сохранить зубы здоровыми? – процедил он, упираясь руками в подлокотники.
– В этом нет смысла, Па`ша, – отмахнулся Гарик.
– Ты так считаешь? – Павел вцепился в его рубашку и рывком поднял из кресла. Гарик, скорее висел, чем стоял.
– Даже, если ты меня убьешь, она все р-р-но не останется с тобой. – Гарик с усилием кивнул головой. – Потому что она не похожа на них.
Эти слова вполне могли оказаться правдой, что больше всего и разозлило Павла. Он с силой швырнул Гарика обратно в кресло. Резко отойдя в сторону, он с размаха ударил кулаком по стене. Доска затрещала и деформировалась, а кулак не ощутил достаточного выхода энергии, он требовал еще. Осознавая, что следующий удар придется на голову Бэкфорда, Павел стремительно вышел из дома и зашагал прочь, не разбирая дороги.
Он даже не сразу понял, видение это, порожденное злостью на Гарика и досадой на самого себя, или, в самом деле, она. Так или иначе, он ее не отпустит. Не сбавляя скорости, Павел расставил руки, сгреб Лиду в охапку и крепко прижал к себе. Ее волосы упоительно пахли свежестью, и он тут же зарылся в них лицом. Тонкий гибкий стан чуть изогнулся в его руках, и легкая дрожь пробежала по всему телу Павла. Он еще сильнее стиснул девушку в объятиях.
– Ой! – пискнула Лида.
Павел моментально ослабил хватку. Чуть отстранившись, он заглянул в ее глаза. Изумрудный взгляд, за который ты готов … Чертов поэт!
– Что-то случилось, Паша? Ты шел так, будто за тобой кто-то гонится. – Что-то не так, Лида успела догадаться. Павел накален до бела и, кажется, в любую секунду может взорваться. – О! А вот и Саша! – Лида ухватилась за эту ниточку, чтобы отвлечь Павла от пожара, бушевавшего у него внутри.
На пороге своего домика, действительно, показалась Александра, которая вышла встретить подругу.
Павел осторожно выпустил Лиду из плена, галантно поднес ее руку к губам и запечатлел на ней поцелуй. Затем, аккуратно обойдя девушку, снова зашагал вперед.
Утром следующего дня, а точнее, уже после полудня, Гарик проснулся от нестерпимой боли в висках. Открывать глаза совсем не хотелось. Кажется, даже от движения век боль, как молотом, стучит в голове. В горле расположилась знойная пустыня, а язык намертво прилип к небу. Зачем же он так напился? И как добрался домой? Он абсолютно не помнил. Последнее, что задержалось в памяти, это разговор с Павлом. Точнее, обрывки разговора. Может, Павел его побил, и поэтому так болит голова?
Гарик подошел к зеркалу. Оттуда на него смотрело невообразимо жуткое чучело, совершенно ему не знакомое. Однако ни синяков, ни шишек на этом, мягко выражаясь, лице – не было. Ужасно себя жалея и бесконечно сочувствуя, Гарик побрел в ванную. Тщательно вымывшись и облившись холодной водой, он обрел хотя бы некоторую способность соображать. Но звуки все еще причиняли нестерпимую боль. Это чьи-то шаги на пороге. О, нет, не нужно так барабанить в дверь! Гарик плотно закрыл уши ладонями.
Дверь открылась, и в комнату вошел Павел.
– Послушай, Бэк, ты не видел сегодня Лиду?
