Покойник снова наклонился, и не успела Лунава понять его намерений, как он завернул ее бурую дергу и набросил полу ей на голову. Лунава забилась, глухо закричала из-под дерги, но покойник шлепнул ее по заднице:
– Молчи! Будешь орать – придушу.
И понес свою пленницу через ельник, в сторону реки.
Когда вышли на опушку, было еще довольно темно, однако вся восточная сторона неба заметно посветлела. Ярильская ночь завернула к концу.
Отыскав все, за чем пришли, трое ловцов уже не смотрели по сторонам так пристально, поэтому не заметили, как из куста у них за спинами выползла на четвереньках молодуха в перекошенном убрусе. Зоряна забилась в этот куст, устав бежать от рогатой лесовухи; сердце разрывалось, в глазах темнело, а несколько молодых елочек и куст среди них обещали надежное укрытие, нору, где можно перевести дух. Сколько она там сидела – Зоряна не знала, но казалось ей, что очень давно. Ночь должна была уже пройти, и Зоряну, одетую только в рубаху и плахту, пробирал предрассветный холодок. Что с остальными? Ей казалось, Живита бежит за нею, но крик – вроде бы ее – раздался где-то далеко, совсем в другой стороне. Выходит, они разделились, и лесовуха погналась за Живитой? И настигла? И разорвала? Зоряну передергивало от мысли, на что теперь похожа сестра – окровавленные клочья тела и лоскуты залитой кровью одежды… Недавно такое осталось от одной женщины, повстречавшей медведя-шатуна, Зоряна сама не видела, но слышала от людей, какое жуткое было зрелище. Сжавшись в комок на жесткой хвое, Зоряна дрожала, ожидая, что сейчас лесовуха пойдет искать ее и найдет в этом кусте… Но и выбраться наружу боялась – тут-то ее сразу увидят. До рассвета – ни-ни. А потом придется идти к отцу и рассказывать, что нет у него больше младшей дочери-девицы… Доигрались, доискались всевед-травы!
Ох! Мысль о всевед-траве привела за собой и другую – о Мечтане и брате, Благодане. Не просто так они с сестрой взялись отвести Олегову дочь в лес. К ним туда, на поляну, должна была прийти Мечтана. Олегова дочь, выпившая тайное зелье, будет во всем ей покорна. И Мечтана увела бы ее к берегу реки, там, где будет ждать Благодан с большой лодкой и кое-кем из отроков. Стоислава отдаст ему венок, и он увезет ее в избушку Мечтаны. А утром объявит ее зятю, киевскому боярину Предславу, что теперь она – его жена по закону, и никуда она больше отсюда не поедет…
И как же теперь? Что если Олегову дочь лесовуха разорвала первой, и никаким женихам она не достанется? От этой мысли Зоряну потянуло встать, но благоразумие победило. Рано вылезать. Самой бы голову уберечь…
Об этом она размышляла, когда услышала рядом негромкий говор и шаги нескольких человек, вроде бы мужчин. Молодые, незнакомые, как оценила Зоряна, выглянув между елочками. Она успела заметить, что у них какие-то ровные, черные лица… и тут увидела на плече у одного какой-то мешок… Или это тело?
Мужчины прошли, и Зоряна, изумленная и изнывающая от тревожного любопытства, вылезла, чтобы посмотреть как следует.
И, будто нарочно ради нее, в небе ярко вспыхнула зарница. В огненном свете Зоряна ясно увидела: незнакомец нес на плече Мечтану, обернув ей голову ее же дергой.
Зоряна застыла, едва не разинув рот. Мало того, что такого непочтительного обращения с ведьмаркой она и вообразить не могла. Кому Мечтана понадобилась, чтобы так ее тащить? Не девка чай, лучшая невеста волости.
Разве что как в тех баснях, где ведьма знается с навцами, но не исполняет нужных условий, и тогда…
Навцы ее уносят.
– Мечтану навцы утащили? – Благодан в полном изумлении воззрился на сестру. – Ты рехнулась?
– Я… видела… матерью-землей… – Зоряна едва дышала: убегалась искать брата по всему игрищу. – Тащили… трое… лики черные, несли… ее на плече, и голова… дергой обернута.
– Она… была живая? – Благодан вообразил себе это зрелище.
– Не… не знаю, – Зоряна снова растерялась.
– Она шевелилась? Кричала?
– Н-неет…
Несколько мгновений Благодан думал, отчаянно сжав зубы. Весь заранее подготовленный и выверенный замысел полетел к лешим. Мечтана должна была привести Брюнхильд на берег реки, а сестры – предупредить его. Но вот настала и прошла полночь, а ожидаемые гонцы не прибыли. Стихли соловьи, сгустилась тьма, и суета на лугах у берега поулеглась, только кое-где еще скользили в воздухе факелы, выписывая огненные кольца в темноте. Доносилось пение самых неугомонных, а в роще слышались крики – там продолжались какие-то ночные забавы. Благодан был в ярости и растерянности: куда все провалились? Понадейся вот на баб!
– Стоислава
Если Мечтану навцы унесли, туда ей и дорога, пусть забирают. Но случая завладеть Олеговой дочерью, которого он так долго ждал, больше может не выпасть.
Судя по ошарашенному лицу Зоряны, о Стоиславе она позабыла напрочь. Благодан едва не зарычал. Ему хотелось ее встряхнуть, но он боялся вытряхнуть ненароком последние остатки разума.
