Легкий ветерок пронес нас мимо заросшего травой промежутка между двумя взлетно-посадочными полосами, где мы должны были приземляться. Я слышал, как парни кричали мне, но у меня не было времени маневрировать. Наш заход был жестким.
"Берегитесь!"
Мерфи висел несколькими футами ниже меня, так что он врезался в бетон полосы первым. Он застонал, когда его правая нога сломалась. Я приземлился на обе ноги примерно в метре от него, резко завалился назад и упал на левый бок.
Мне было очень больно, но, по крайней мере, я был жив. Спецназовцы как тайские и американские, сгрудились вокруг нас. Ни Мерфи, ни я не могли встать.
Двое медиков нашей группы начали осматривать меня. Я сказал: "Сначала займитесь Мерфи". Его падение было более жестким.
Они осторожно положили нас в кузов грузовика и отвезли в находившийся в близлежащей лачуге медпункт.
Парни пытались подбодрить нас: "Отличная работа, Чангиз".
"Ты будешь в порядке, Мерфи".
"Чангиз, ты отлично справился".
"Мы подлатаем вас обоих, и будете как прежние. А то, может, даже лучше".
Мне было чертовски больно дышать. Лицо лежавшего рядом со мной Мерфи побелело.
"Спасибо, Чангиз", простонал он.
"Нет проблем", прошептал я в ответ. "Ты сделал бы для меня то же самое".
"Может быть, и нет", ответил он.
Я еле удержался от смеха. Мерфи не потерял чувства юмора. Медики вкололи нам морфий. Поскольку на базе тайского спецназа не было рентгеновского аппарата, они мало что могли сделать. Мы прождали пять часов, пока прилетит С-130 и доставит нас на авиабазу Кларк на Филиппинах. Это был ужасный восьмичасовой перелет.
На бетонке в Кларке нас ждали две санитарные машины, помчавшие нас в приемный покой. Военные врачи обнаружили у меня три сломанных ребра. Они ничего не могли для меня сделать и через три дня отпустили. Всякий раз, когда я делал вдох, мою грудь простреливала боль.
И все же Мерфи пришлось хуже. Он провел на вытяжении три недели, а затем ему три месяца пришлось ковылять на костылях с гипсом. Я примерно на месяц сократил тренировки до бега трусцой и плавания, а затем запрыгнул на борт отправляющегося на Окинаву военного самолета.
Когда я вернулся в комнату нашей группы, я улыбался.
"Отлично провел время, не так ли?" спросил сержант Крамер.
Я был рад вернуться на Тории-Стейшн, но моя мать была несчастна. Она скучала по нашей семье в Калифорнии и хотела, чтобы я отвез ее обратно, что я и сделал.
К счастью, мы с Мерфи были живы и здоровы, когда шесть месяцев спустя ODA 134 вернулась в Таиланд. Эта двухнедельная учебная задача закончилась большим праздником на базе, устроенным двухзвездным тайским генералом. В него входило шикарное пиршество со всеми этими штуками: мидиями, голубыми крабами, креветками на гриле, кровяными моллюсками(1), рыбой на гриле с соком лайма, чесноком и чили, пад таем и рисом в кокосовом молоке.
Генерал следил, чтобы мой стакан с виски "Меконг"(2) и Колой был полон. Затем свет погас, и нас принялись развлекать одетые в национальные костюмы тайские певцы и танцоры.
Я не ощущал дискомфорта. Шоу продолжил танец обнаженных женщин. Все они были невероятно милыми. Тайские офицеры и солдаты хлопали в такт музыке.
Когда одна из девушек остановилась передо мной и принялась трясти грудью перед моим лицом, я не мог удержаться от того, чтобы потянуть ее к себе на колени и покрыть ее груди и лицо поцелуями. Она хихикала, а тайские солдаты смеялись и скандировали: "Чан-гиз! Чан-гиз! Чан-гиз!"
Если в нашу задачу входило установление добрых отношений с тайцами, нам это удалось. Мы отлично провели время!
Конец 80-х был временем относительного мира. Помимо нескольких ужасных взрывов террористами самолетов, продолжающегося насилия в Израиле и на палестинских территориях и некоторых региональных конфликтов, особой необходимости в боевом применении Сил спецназначения не было. Большую часть времени я проводил в 1-й Группе, расквартированной на Окинаве, и в порядке ротации ездил тренироваться в другие азиатские страны.
Темп жизни и уровень физических нагрузок в Командах "А" были невероятными – безостановочные командировки, прыжки и учения. Мне это нравилось. Согласно обычной практике, большинство из парней после трех-четырех лет службы переводились из Команд "A" на должности в подразделениях обеспечения. Всякий раз, когда наставало мое время перепрофилироваться на менее сложную в физическом плане работу, я шел к сержант-майору роты и говорил: "Вычеркни меня, чувак. Ты же знаешь, что у меня хреново с английским. И опять же, мне нравится быть в Команде "А", это именно то, на что я подписался".
"Хрен с тобой, Чангиз", говорил он, "Ты знаешь, что делаешь".
Всякий раз, когда это всплывало, мне удавалось исполнить свое желание, отчасти из-за моей уникальной квалификации. Кроме того, я старался максимально продемонстрировать свою ценность. Будучи отвечающим за оперативное планирование сержантом, я составлял расписание для сержант-майора, а это значило, что я должен был надзирать за тем, чем в постоянном режиме времени занимается каждый из членов пяти Команд "А" роты.
