Сначала маме все понравилось. Субтропический климат напоминал ей Иран. Но из-за диабета ей пришлось использовать ходунки, из-за чего ей было трудно передвигаться. Кроме того, я был назначен в возглавляемую капитаном Барри Шапиро и сержантом группы Ларри Крамером ODA 134, которая была имевшей квалификацию HALO группой по освобождению заложников.
Каждый месяц мы ездили в Таиланд, Сингапур, Малайзию или на Филиппины, где в течение месяца тренировали местные силы безопасности и практиковались в высотных прыжках со свободным падением с раскрытием на малой (HALO) и большой (HAHO) высотах, а также прыжках с малой высоты с принудительным раскрытием (LALO – low-altitude, low-opening). Это предполагало удивительный воздушный тур по Азии с невероятными видами, отличной едой, красивыми женщинами и некоторой долей опасности. Все отлично с моей точки зрения, но трудно для мамы, которая в итоге проводила большую часть времени в одиночестве.
Моя первая задача в составе ODA 134 привела меня в Паттайю на южном полуострове Таиланда. Местные жители были самыми вежливыми и дружелюбными людьми, которых я когда-либо встречал. Даже свирепые на вид тайские спецназовцы, которых мы тренировали в качестве отряда личной охраны короля, всегда выглядели спокойными и расслабленными. Сержант группы Ларри Крамер объяснил, что они были вежливы и сохраняли невозмутимость в самых трудных обстоятельствах благодаря их буддистскому вероисповеданию. Буддизм, как я узнал, не является традиционной религией в том смысле, что он не проповедует конкретное учение или поклонение богу, а вместо этого указывает путь к просветлению.
Возможно, это объясняет, почему во имя буддизма велось очень немного войн.
Наша тренировочная программа называлась "Кобальт Блю" (Cobalt Blue) и включала ближний бой, прыжки с вертолетов и медицинскую подготовку. Наши медики могли не только оказывать квалифицированную помощь на поле боя, но также зайти в любую деревню и в считанные минуты развернуть полноценную клинику. Они проводили медицинские осмотры, диагностировали и лечили экзотические заболевания, проводили вакцинацию, вправляли сломанные кости, лечили инфекции, пломбировали или вырывали гнилые зубы, а также принимали роды. Еще они были подготовленными ветеринарами.
Иными словами, они помогли нам устанавливать взаимопонимание с местным населением, что являлось одной из основных задач Сил спецназначения, называемой нами "завоеванием сердец и умов". Куда бы мы ни отправлялись, мы проводили время в местных сообществах, надеясь внести положительный вклад в жизнь их и их деревень, и укрепить доверие.
В конце курса мы самостоятельно выполняли пару голливудских прыжков без выкладки. Затем тайцы присоединялись к нам для выполнения прыжка в полной боевой выкладке с 18500 футов (5600 м). Мы выпускали парней из тайского спецназа первыми, потому что они, как правило, быстро открывали свои парашюты, что могло представлять опасность для нас, предпочитавших свободное падение до высоты около 4000 футов (1220 м).
Затем мы, двенадцать членов ODA 134 прыгали следом с рампы C-130, повернувшись лицом к хвосту, приняв на выходе сидячее положение. Я чувствовал этот чудесный прилив адреналина, смешанный со страхом под ложечкой и ветром в лицо. Ощущение чистой свободы и экстаза. Лоскутное одеяло зеленых полей простиралось до самого горизонта. Солнце грело мне спину.
О более ясном и красивом дне было нечего и мечтать. Когда до 4000 осталось несколько сотен футов, я огляделся, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, а затем раскрыл свой парашют. Он наполнился, и я после легкого рывка перешел к плавному контролируемому снижению. Все шло хорошо.
Затем, на 3500, без какого-либо предупреждения что-то врезалось в меня сзади. Моей первой мыслью было:
Кроме того, две из семи камер моего купола сложились, поэтому мы снижались с большой скоростью. Я был уверен, что мне конец.
Его свободный конец все крепче обвивался вокруг моей шеи. Моим первым побуждением было обрезать его парашют, но если я это сделаю, он упадет и погибнет. Без вопросов.
Мы падали как камни, так что приходилось соображать быстро.
Внезапно зацепившийся за меня человек отчаянно заорал: "Чангиз, не обрезай меня. Не обрезай, пожалуйста!"
Я узнал голос своего товарища по группе, Джона Мерфи – радиста, которому, похоже, постоянно не везло на прыжках.
Теперь его купол был прямо перед моим лицом. Я оттолкнул его и увидел, что мы были примерно в 1500 футах (450 м) от земли.
Мерфи орал: "Чангиз, не делай этого!"
Вместо этого я раскрыл свою запаску. Ей не хватило силенок, чтобы выдержать вес двух человек, но наше падение замедлилось. Я схватился за клеванты и попытался управлять нашим снижением.
