В половине пятого полностью

– Теперь я могу якобы созерцать реку, как им всембудет казаться, а на самом деле буду, находясь в этом убежище, смотреть и смотреть на тебя, пытаясь досыта насмотреться. Нет, я не верю! Не могу поверить! Не могу поверить в то, что ты действительно приехал. Что ты хотелприехать. Что ты захотел сделать мне этот невероятный подарок. Я просто вынужден надевать эти очки, когда смотрю на тебя. Тебе девятнадцать лет. Я же ослепнуть могу! Нет, не надо ничего говорить. Позволь мне самому все сказать: пусть это считается твоим мне подарком. Частью твоего подарка. – Когда Стивен надевал зеркальные очки, у него и голос тоже становился более мягким и округлым, способным запросто отразить любой вопрос, заданный или не заданный.

Но Тодд упрямо заявил:

– Подарки обычно дарят друг другу. Чаще всего, по крайней мере.

– Нет, нет, нет, – прошептал Стивен. – Я ничего тебе не подарил. Ничего.

– А это все? – Тодд обвел взглядом красные канны, белую гостиницу, темные горы, синюю реку.

– Ну да, это все… – эхом откликнулся Стивен. – И плюс мизГертруда и мизАлиса Би… Господи, да эти женщины преследуют нас, точно наши собственные отражения в комнате смеха! Только не смотри в их сторону!

Но Тодд уже посмотрел через плечо и сразу увидел обеих женщин. Они поднимались от реки по тропинке, вьющейся среди подстриженных лужаек. Та, что постарше, шла впереди, а молодая довольно сильно отстала, неся удочки. Увидев, что он обернулся, та, что постарше, показала ему парочку весьма увесистых форелей, подняв их повыше, и выкрикнула какую-то фразу, кончавшуюся словом «завтрак!».

Тодд кивнул и поднял руку с раздвинутыми в виде буквы V пальцами, поздравляя их с победой.

– Они ловят рыбу, – прошептал Стивен. – Они выгоняют на отмель китов. Они ловко блефуют, играя в покер. Они валят гигантские секвойи. Они занимаются гонкой ракетных вооружений. Они вспарывают брюхо медведям. Господи, да пусть они занимаются чем угодно, только оставят нас в покое! Эта тупая, размахивающая связкой рыбы лесбиянка… – нет, в данный момент это выше моих сил! Скажи мне, они уходят?

– Уходят.

– Вот и хорошо. – Выпуклые черные линзы опять повернулись к Тодду, и в них мелькнули отражения красных канн. – Надеюсь, они уже освободили ту весельную лодку, на которой мы надеялись покататься? Ну что, сплаваем куда-нибудь?

– Конечно. – Тодд встал.

– Ты правда хочешь, Тодди?

Тодд кивнул.

– Ты соглашаешься на все, что бы я ни предложил, о чем бы ни просил. А ты должен делать то, что нравится тебе. Потому что, когда приятно тебе, приятно и мне.

– Пошли.

– Пошли, пошли, – снова эхом откликнулся Стивен и, улыбаясь, поднялся на ноги.

Проплыв по ленивым водам озера до самой плотины, Тодд осушил весла и соскользнул на дно лодки, удобно прислонившись спиной к скамье и вытянув ноги.

У него за спиной Стивен хрипловатым голосом почти неслышно напевал:

–  Dans les jardins de mon pere [4] …– а потом, помолчав, он тихонько произнес вслух:

– И никакой надежды на весенние скидки, – заметил Тодд.

– Да этого все равно никто перевести не сумел.

Тодд почувствовал, как палец Стивена, легкий, как пушок, с нежностью скользнул по внешней кромке его уха.

Над озером стояла полная тишь. Тодд чувствовал на губах привкус соленого пота – слишком уж интенсивно он греб. Стивен у него за спиной, на носу, сидел совершенно тихо, ни слова не говорил.

– Одна из этих особ тут, под скамьей, банку с наживкой оставила, – сообщил Тодд, разглядывая банку.

– Только не вздумай сам им эту банку относить! Я ее оставлю у дежурного в гостинице. А лучше просто за борт выброшу. Это же тот самый предлог, которого они давно ждут! Типичная подстава. «О, как это мило с вашей стороны! Нам просто до смерти хотелось поближе познакомиться с вами и вашим отцом. Я – Алиса Би, а это Герти. Правда, мальчики, здесь классное местечко?» Это называется лесбийский штурм.

Тодд засмеялся. И снова у него по внешнему краю уха точно перышком провели. Он почесал ухо, подавив дрожь наслаждения.

Единственное, что он мог видеть, полулежа на дне лодки, это бесцветное небо и один длинный, залитый солнцем горный кряж.