Я достала из кармана свидетельство и показала женщине через порог, уже щурясь от ужасного амбре.
— Здесь жил мой отец…
— Слышь! Проваливай, давай! — замахала она руками. — Я его жена! Это моя квартира! — потянулась она за тапком.
— Я не претендую. Скажите, где его могила? Как он умер? Я ничего не знаю, — попятилась назад, чтобы не нарваться на удар этой алкашки. Жена?! Боже! Да как?!
Женщина окинула меня рассеянным взглядом.
— Зарезали в драке, — проговорила и захлопнула передо мной дверь. Я растерялась. Немного постояла на площадке и уже собралась уходить, как дверь вновь открылась.
— На! Начертила тут тебе! — вручила мне клочок бумаги и заперлась в квартире.
Я спускалась по лестнице, рассматривая кривые линии и едва понятные надписи, но Богдан помог расшифровать этот ребус и вскоре мы оказались на скромной могиле с деревянным крестом и табличкой без фотографии. Кучка еще не осевшей припорошенной снегом земли — все, что от него осталось.
Волк оставил меня наедине с этой болью. Слезы катились по щекам, пока рассказывала отцу о своей жизни и просила простить за то, что бросила тогда. Столько слов обидных наговорила, выхватывая из его рук бутылку водки! А потом ушла и не вернулась.
— Папочка, прости, — провела рукой по кресту и поцеловала табличку, обливаясь слезами.
Побрела по пустому кладбищу к могиле матери. Заброшенная, никому не нужная. Давно я здесь не была. Давно не говорила с мамой о том, что накопилось в душе. Как на исповеди рассказывала ей все, и становилось легче. Казалось, что она меня слушает и поддерживает.
Каким бы печальным и ужасным для сердца не был этот кладбищенский визит, за ворота я выходила с облегчением. А еще со стойким ощущением, что гибель Мирона не переживу и сделаю все, чтобы он вернулся в свою резервацию.
Мне совсем не хотелось возвращаться в поместье, но я чувствовала, что только там в самом его центре, в ненавистном мне кабинете и крылась разгадка того, зачем я так сильно нужна Ярцеву. Какую цель преследовал этот безумец?
А еще было страшно снова столкнуться с Мироном. Надеюсь, я обидела его настолько, чтобы он больше не искал со мной встречи. Сейчас ему особенно опасно ко мне приближаться. Поэтому я попросила Богдана заехать в резервацию не с главных ворот. Существовала неприметная дорога со стороны реки, где можно было припарковать машину и немного пройти пешком, чтобы оказаться на охраняемой территории поместья.
Так мы и поступили. Слава богу, все обошлось. В резервации спокойно.
Когда я поблагодарила бета-волка за поездку и начала подниматься по лестнице на второй этаж, впервые зазвонил мой новый телефон. Я тут же ответила.
— Привет. Как дела, моя куколка? — раздался в трубке довольный голос мужа.
— Хорошо, — снова включила я любящую жену. — А у тебя?
— Отлично. Сделка прошла успешно. Что делаешь?
По телефону трудно почувствовать эмоции говорящего, но ничего подозрительного в голосе Ярцева я пока не слышала.
— Ничего. Собираюсь прогуляться по резервации. Подышать свежим воздухом.
— Тоже надо. Вещи уже начала собирать?
— Да что там собирать? Несколько купальников и пара платьев.
— Прикупи там себе красивое белье.
— Читаешь мои мысли, — хохотнула. — Как раз собиралась после прогулки поехать по магазинам.
— Умничка моя. Люблю, скучаю.
— И я.
Связь оборвалась, оставляя после себя гадкое послевкусие от пропитанного ложью разговора. Но думать о нем сейчас и анализировать, я не собиралась. Меня волновало другое. Манил до конца не изученный кабинет, за порогом которого я оставила все свои чувства, наглухо захлопывая дверь. Включила свет и села в кресло мужа. Обшарила все ящики стола, изучая документы.
Ох, не зря! Наткнулась на папку, раскрыв которую, погрузилась в прошлое. Потрепанные черно-белые фотографии раскладывала на столе, вглядываясь в каждый снимок. Челюсть отвисла от того, что узнала на них себя!
Нет! Не себя! А мою копию!
Глаза, нос, губы, волосы, фигура. Женщина стояла рядом с мужчиной, чьи черты лица походили на Ярцева. Будто кто-то взял и специально состарил наше с ним совместное фото.
Я продолжала раскладывать снимки и вдруг наткнулась на посмертные фото, где эта пара лежала в гробах. Холодок прошел по позвоночнику, но я набралась смелости, чтобы продолжить их изучать. Другие были обычными и даже более современными. Мне показалось, что это дети покойной пары. А потом и внуки пошли и правнуки. А вот и Стас в детстве. Я сразу его узнала.
Стало не по себе. Я уронила лицо в ладони и потерла глаза. Немного пришла в себя и перевернула первую фотографию лицом вниз. Увидела короткую надпись от руки. Год и имя женщины, которая являлась моей копией.
«Варвара Лозинская».
— Не может быть!
Да это же моя девичья фамилия!