В постели с врагом полностью

Он не ответил, лишь кивнул головой и одобрительно улыбнулся. На мгновение мне стало легче, однако ком в горле не позволял мне глубоко вдохнуть и выдохнуть морской воздух. Как бы я не оттягивала неизбежное’ оно не давал мне покоя. Оно бедно за мной по пятам, когда мы ходили вместе по пляжу, когда пытались поговорить, когда он касался моих пальцев своими и одаривал меня разрядом тока.

Я не могла успокоиться, даже когда мы сели в машину и завели мотор. Чувство затишья перед бурей меня не отпускало ни на секунду.

– Запомни, Карамелька, ты важна для меня, как бы не сложилась наша судьба.

Он сказал это так, словно что-то знал о нашем будущем, словно подглядел туда через шар у гадалки. Вместо этого он всего лишь прочитал в телефоне сообщение от неизвестного абонента, на котором я не зацикливалась, проложил маршрут в навигаторе и завёл мотор. Почему он приехал за мной на машине, а не на байке?

Странные ощущения почти прекратились, однако, стоило зайти домой, они возобновились с удвоенной силой. В гостиной сидел Крис с моими родителями. Отец был красный, как помидор, а мама плакала.

– Что ты сказал им? – злобно выплевываю в лицо… мужа? Вряд ли. Мне сложно назвать Криса таковым, как минимум, потому что я его совсем не знаю.

– Правду, – спокойно ответил Крис. – Ты была со мной, потом сбежала с телохранителем.

– И все?

– Рассказал, что вы спали.

– Что?

От шока у меня округляются глаза, а кресло-качалка жалобно скрипит от резкости моих движений. У меня не укладывается в голове, что Крис пошел на это. Что так прямо рассказал моим родителям о романе с телохранителем. Нет, вопрос не в предательстве нашей дружбы, которой никогда не было. Мы натворили много дерьма, предавали друг друга, делали больно, бросали. Сначала он меня ради Пенни, сломав мою веру в людей и толкнув в объятья другого, затем я его, разбив юношеское сердце, которое он вот-вот готов был открыть для меня. Мы облажались. Но у меня остался только один вопрос:

– Почему? – слетает в моих губ отчаянным полушепотом.

– Я заподозрил неладное, когда ты покорно ушла с ним, а потом отправила мне сообщение.

– И поэтому нужно было бежать к моему отцу, да?

– Черт возьми, да! – выкрикивает Крис, резко поднявшись с пола. Крис ходит туда-сюда, смахивая пятерней свои кудряшки и поджимая полные губы. Когда-то я думала, что любила их, думала, что именно их буду целовать всю оставшуюся жизнь и именно их унаследуют мои дети. – Если бы я этого не сделал, то ты оказалась бы в опасности.

– В какой?

– Этого урода подослали, чтобы манипулировать тобой и отомстить нашим семьям.

– О чем ты?

Мой разум не желает воспринимать эту информацию. Мысли плавают на поверхности, но не углубляются, и я до конца не понимаю, что имеет в виду Крис. Также как и после прочтения дневника. Конфликт сердца и разума, который рано или поздно придется побороть.

Крис подходит к прикроватной тумбочке, где до сих пор лежат любимые сигареты моего телохранителя, и достается оттуда несколько тетрадных листков с рваным левым краем. Цвет бумаги, почерк, все сходится. Я снова открываю «План Аманды» и сопоставляю листки на вырванные страницы.

Я не понимал, что твою. Я смотрел на эту маленькую девочку с наивными темными глазами и не понимал, почему должен уничтожить ее. Она ничего плохого не сделала и не должна отвечать за поступки родителей. Но как иначе моя семья заставит Гранда почувствовать то же, что и мы?

– Вы должны были сбежать после окончания школы. Он хотел тебя убить морально, сломать, – комментирует Крис, пока я читаю строчку за строчкой и нахожу подтверждения абстрактности слов моего телохранителя.