В. П. Да, да… Но если бы тогда не сместили силовиков, а наоборот, их наградили, повысили, то всё могло бы обернуться иначе. Но не хватило ума. В этом отношении показателен случай, когда Руцкой стал губернатором и закупил комбайны для Курской области, то ради экономии средств распорядился из Ростова в Курск их перегнать своим ходом. В итоге комбайны пришли полностью разбитыми. Вот примерно в этом же плане он распоряжался и в Белом доме во время противостояния с Ельциным. К тому же, оказался элементарным трусом. Помните, когда его арестовывали альфовцы, он дрожащими руками в прямом эфире показывал автомат и повторял, как заклинание: «Он у меня в смазке, я не стрелял».
B. C. Да, это был, конечно, позор. Я помню ту волну стыда за генерала, что окатила меня, когда смотрел этот репортаж. Безоружные люди по его призыву положили свои жизни, а эта «тварь дрожащая» элементарно думала лишь о своей шкуре.
В. П. Это был позор. Руцкой обязан был застрелиться. Как, кстати, и Макашов.
B. C. Здесь с вами трудно спорить, но давайте вернёмся к губернаторству. Вот вы пришли, взяли власть и…
В. П. Всё надо было начинать сначала, формировать команду.
B. C. Хорошо, что чиновники не вставляли палки в колёса, не бастовали. Жизнь в области шла своим чередом. Смена власти прошла эволюционно.
В. П. Я посмотрел, как бы они побастовали. Власть или сильная, или её совсем нет. Слабая власть – это нонсенс. Чиновник же – человек предельно зависимый и, соответственно, предельно трусливый. Следующий, а по сути, первый день своего губернаторства, я посвятил тому, что выслушал доклады силовиков, а затем фактически приводил к присяге 28 глав районных администраций. 10 минут на каждого. Область большая, больше объединённой Германии.
B. C. У нас в Нижегородской губернии 50 районов. Другое дело, что размеры их несоизмеримо меньше.
В. П. В Амурской есть районы площадью по 100 тысяч кв. км. Такие, например, как Тындинский.
B. C. Больше всей нашей области. Непростое наследство. Видимо, Амурской области повезло, что во главе её встал такой губернатор. Производственник, а не несостоявшийся учёный Немцов, могущий заниматься только политиканством.
В. П. Так вот, я объяснил главам этих районов, что моё назначение, нравится им это или нет, факт состоявшийся, и потому они будут выполнять указы Ельцина и мои, будут работать под его и моим началом. Если что-то не так, что-то не устраивает, то лучше сразу написать заявление об отставке. 27 человек сказали, что они ни против меня, ни против Ельцина ничего не имеют и будут продолжать работать. А один, единственный, кто был избранным, упёртый коммунист, это сделать отказался. Я ему объявил, что он уволен, во что тот не поверил. Тут же от меня был звонок в район его заму, женщине, которой объявил, что её начальник уволен и пусть берёт власть в свои руки. Что та с радостью и сделала. Но в дальнейшем руководителем оказалась слабым, а прежний глава, посудившись со мной несколько месяцев, пришёл ко мне с повинной. За это время какие-то суды выигрывал он, какие-то я. Но это не имеет никакого значения, потому что я его в должности никогда бы не восстановил. Так вот, когда он ко мне пришёл, я его спросил – вы в каком кабинете находитесь? Отвечает – первого секретаря обкома. У вас в советское время когда-нибудь такая дурная мысль возникала, чтобы с ним спорить? Отвечает – нет. Тогда я ему предложил посчитать, какие права были у первого секретаря обкома, и какие теперь у губернатора. Оказалось, что у меня их на порядок больше. Я подчинялся только Ельцину и отчасти Черномырдину, главе правительства. Никаких ЦК, парткомов и всего прочего около меня не было даже теоретически. К тому же, в стране революционная ситуация. Ельцин дал губернаторам карт-бланш. Объяснил ему, что ничего же не поменялось. Идёт борьба за власть, и проигравшая команда использует таких, как он, подобно пешкам. Сказал ему, чтобы шёл к моему помощнику, тот объяснит, как нужно каяться. Вскоре по телевидению, затем по радио этот человек выступил, объяснил, как он был не прав, и приступил к выполнению своих служебных обязанностей.
B. C. Проблем в области вам в наследство досталось много?
