B. C. Вообще, слушая вас, я пришёл вот к какой мысли – в истории с золотом существует некая мистическая составляющая. Понимаю, вы, Владимир Павлович, человек сугубо прагматического склада ума, и всё-таки… В мире всё изначально слишком упорядочено, чтобы вдруг могло произойти что-то вне высшей логики. И хотя большинство людей считает, что они и только они сами всё решают в своей жизни, однако в своих действиях они невольно возвращаются к одним и тем же главным параметрам в своём существовании. Будто нас кто-то удерживает в невидимых рамках. В этом отношении ваше последнее замечание, что золото и зерно имеют одну тенденцию в формировании глобальной цены, находятся в некой необъяснимой зависимости – моим словам лишнее подтверждение. Хлеб насущный и «хлеб» экономики неотделимы друг от друга точно так же, как и в человеческой жизни неотделимы питание и работа.
В. П. Верно – хлеб и золотые изделия есть у каждого человека, в каждой семье. А вот, например, платина, хотя она и значительно дороже золота, нами до сих пор почти не воспринимается как драгоценный металл. Я к ней вообще отношусь с презрением. Хотя золото для меня имеет значение тоже только в месторождениях. Если говорить об эстетическом восприятии, то мне очень нравятся золотые самородки – это исключительно красивое зрелище. В бытовом же понимании, как украшение или коллекционирование предметов из него, я золото не признаю и ничего, кроме обручального кольца на пальце, не ношу. За свою жизнь я открыл и разведал более семисот тонн золота. И ещё буду открывать и разведывать. Но продолжаю любоваться этим загадочным металлом только в роли эстета. Долгие годы работая на Колыме, я имел возможность постоянно посещать золотоприёмные кассы приисков. В них золото лежало приготовленное к отправке в примитивных тазах – по 200–300 кг самородков, и это было совершенно завораживающее зрелище. Как у людей нет одинаковых отпечатков пальцев, так не существует в природе и одинаковых по форме и рельефу самородков. Каждый неповторим и уникален. Каждый!
B. C. Я вполне разделяю ваши чувства, так как сам бывал у старателей на Урале, присутствовал при съёме золота, при его обсушке, «обжарке» – иными словами, наблюдал все стадии появления золота «на свет» своими глазами. Есть у меня на эту тему даже повесть и большой рассказ. То есть я попытался эту тему осмыслить не только сюжетно, внешне, но и духовно. В итоге пришёл к выводу, что те люди, которые посвятили себя золоту – его разведке, добыче, видимо, и переработке – они становятся несколько им «отравлены», попадают к золоту в необъяснимую зависимость.
В. П. Нет, они не отравлены. Но, как правило, тот человек, который начал работать с золотом, остаётся с ним навсегда. Какая-то внутренняя взаимосвязь тут несомненно присутствует.
B. C. Спасибо вам, Владимир Павлович, за беседу. Хотя должен констатировать, что тайну этого удивительного феномена, коим, безусловно, является золото, мы с вами так и не разгадали.
В. П. Да и возможно ли это? Думаю, что нет.
Валерий Сдобняков. Николай Степанович, расскажите о том, как вы попали на завод, который в итоге стал вашей судьбой, определил ваш жизненный путь на все последующие долгие годы?
Николай Николаев. Родился я в Сормове, так что являюсь коренным нижегородцем. Отец работал на «Красном Сормове» и одно время даже был начальником цеха. Мама была учительницей биологии в местной школе, но не простой, а, как тогда говорили, передовой. Она имела правительственные награды – Орден Ленина и Орден Трудового Красного Знамени.
B. C. Вот это да! В те времена такие высокие награды просто так не давали, их надо было заслужить.
